— Я никогда не был так счастлив как в тот день…
Хотелось оставаться невозмутимой, но глаза затянула пелена и я сморгнула, понимая, что не помогло.
— А потом мамы не стало, и я совершил ошибку. Ушел в себя, окунулся в работу, оставив вас с братом одних. Повезло, Павел взял на себя заботу о тебе, но я никогда не прощу себе той трусости. Я нужен был вам, а сам купался в горе и отчаянье. Твоя мать была бы недовольна мной.
Заметив, что я шмыгнула носом, папа притянул меня к себе как-то неловко, и я поначалу одеревенела, а потом прикрыла глаза и позволила себе расслабиться.
— Я не хотел, чтобы ты шла на службу, потому что знаю, что это такое, и считаю, что ты достойна лучшего. Не бессонных ночей в нарядах, не вечного пропадания на работе… Если хочешь жить на заставе тебе не обязательно работать в управлении. Достаточно стать женой офицера.
Он красноречиво замолчал, а я впервые улыбнулась, осознав, к чему он клонит.
— Как я уже сказал, Марк достойный молодой человек, признаться честно, я даже не знаю другого более подходящего для тебя.
Боже, они сговорились!
— Поэтому если он захочет ухаживать за тобой официально, передай, что я даю добро. И если он надумает прийти к нам в гости, пускай делает это через дверь.
Я уже не скрывая веселья хихикала папе в грудь, и он кажется улыбнулся.
— Я люблю тебя, маленькая. И сделаю все чтобы ты была счастлива.
Я прижалась к папе теснее и горло сдавило.
— И я позвонил Витале Гринёву и обо всем договорился.
Отстранилась и вскинула голову, заглядывая папе в лицо.
— Это же начальник управления, пап…
— Для кого-то начальник, а для кого-то сослуживец, с которым на соседних шконках спали.
Все еще ошалело смотрела на отца и тот тепло мне улыбнулся и кивнул.
— Если это то, чего ты хочешь, то я не против.
Прижалась к отцу и поняла, что уже не горю желанием устраиваться именно туда, потому что на самом деле мне нужно было совсем не это… Мне нужен был мой папа. Чтобы прижал и сказал, что любит.
— Спасибо пап.
Папа притянул меня напоследок к себе, а потом отстранился и кивнул на дверь.
— Как он?
Смущенно отвела взгляд и ответила, берясь за ручку."
"— Синяков много и лицо все затекло, но я обрабатываю мазью…
Папа кивнул, будто этого ответа и ждал.
— У Павла тяжелая рука, весь в меня, — произнесено наполовину с гордостью, наполовину с удовлетворением. — Долго не засиживайтесь, пускай не забывает, что до свадьбы я такое не поощряю.
