Ее воспоминания были туманные, и для нее это было довольно невыносимо.
— Почему он заставлял меня выпить кофе до конца?
Иначе говоря, был ли кофе тоже напичкан наркотиками или нет? Он спокойно ответил, что он и сам привык допивать свой кофе до конца. Это нормально, он не любил расточительства! Я думаю, что это был единственный раз, когда он не врал; это очень даже в его стиле — пить сок из коробок, выливать воду после мытья в туалет, давать хлебу покрываться плесенью, не чистить зубы, допивать кофе…
А жестокие вопросы продолжали сыпаться.
— Он вам говорил: «Самое большое зло, которое я могу с тобой сделать, это заниматься с тобой любовью»?
— Да.
— Он давал вам просроченные противозачаточные таблетки?
— Да.
— Вы наблюдались у психолога?
— Нет.
— По всей видимости, вы можете обойтись без этого.
Я не знала, что и она тоже «выкарабкивалась» после этого ада самостоятельно."
"Глядя, как Летиция дает свидетельские показания, и особенно слушая ее ответы на вопросы о подробностях: «я не знаю», «я больше не знаю», в то время как она старалась так же, как и я, храбро держать удар перед монстром, я вспоминала ее, привязанную на кровати, и снова слышала ее сонный голос, когда я хотела предупредить ее:
— Это уже случилось…
По моей вине она стояла сейчас перед лицом всех этих людей, вынужденная отвечать или подтверждать все то, что ей довелось пережить.
Я могу утешать себя тем, что, если бы он не наткнулся на нее, он схватил бы другую, но все равно мне было тошно от этого.
Я пыталась освободиться от чувства вины, но мне так и не удалось это. Еще тогда, в двенадцать лет, во время «Белого марша» я просила у нее прощения как могла.
«Ты знаешь, я была совсем одна, я бы со временем сошла с ума, мне было нечего делать, я ведь сказала тебе, когда ты появилась, что прошло уже семьдесят семь дней, как я находилась вдвоем с этим кретином, вынужденная терпеть его каждый день или почти каждый день. Я была девчонка, я не могла вообразить, что этот тип был похитителем детей и что он сделает с тобой то же самое, что и со мной».
Но вернемся в тот день, когда председатель суда спросил обвиняемого:
— Вы похитили Летицию?
— Это Сабина проела мне все печенки, требуя подругу! — ответил он.
Я была готова провалиться сквозь землю. Теперь меня будут попрекать этим всю оставшуюся жизнь? Летиция глянула на меня, и мы обменялись разочарованными понимающими взглядами.
Мы уже обе говорили об этом еще до ее выступления в суде.
