Он ответил, по-прежнему глядя в свои записи (это была его манера — не смотреть в глаза другим):
— Вначале я предполагал передать ее в сеть Ниуля, но потом привязался к ней…
Председатель прервал его:
— Я полагаю, что ваша привязанность должна была восполнить отсутствие Жюли и Мелиссы?
Начиная с этого момента он увяз в путаном монологе, бормоча своим глуповатым и монотонным голосом лицемера, что хочет выглядеть перед судом невиновным, он насиловал, но никого не убивал.
— Короче говоря, я должна сказать ему спасибо? Он спас мне жизнь!
— Нет, я этого вовсе не говорю, я признаю, что был не прав.
Почему он не уничтожил меня? Этот червяк сказал, что привязался ко мне? Он хотел воздействовать на присяжных и заставить их поверить в подобную ложь? Или заставить поверить в это меня, свою жертву?
Потом настала очередь Летиции. Она сказала председателю, что не может дать клятву говорить «без ненависти и страха». И она начала рассказывать свою историю, как и я:
— Я была в бассейне, грузовичок остановился… Парень сделал вид, что не понял, а в это время другой схватил меня с тротуара и засунул в машину…
Председатель спросил ее в тот момент, когда она рассказывала о подвале:
— Как вы там вдвоем помещались, в этом тайнике?
— Это была стена, Сабина, я и стена.
— Ну да, в то время вы были маленькие и худенькие.
— А что, сейчас я разве толстая?
Я чуть не рассмеялась. Но зато я ужасно разозлилась, когда один из присяжных задал ей идиотский вопрос, и на мой взгляд совершенно неуместный:
— Вы были в бассейне, но не плавали, потому что у вас были месячные… однако вы сказали, что он вас в тот же день изнасиловал?
Летиция смутилась и сидела потерянная на своем стуле.
Я готова была схватить микрофон и послать этого дуболома ко всем чертям! Разве можно задавать подобный вопрос, когда им поручено судить психопата, педофила и полового извращенца? Как будто такого рода «мелочи» могли остановить этого монстра!
Я встретила Летицию неделю спустя после начала процесса, и она еще не была уверена, захочет ли она давать свидетельские показания.
Я ей тогда сказала:
— Конечно, это будет нелегко, но ты должна сказать себе, что для тебя самой так будет лучше, надо обязательно прийти и рассказать, что с тобой произошло.
И она пришла, она была отважной и даже сама нападала на него. Она хотела узнать, до какой степени она была накачана наркотиками в первые дни, сохранила ли она какие-то проблески сознания или нет.
