– Считайте, что он уже в Харькове.
– Спасибо. И если можно, чистый листок бумаги.
– Это значительно труднее. Но я постараюсь.
Маргулис стал переворачивать лежащие на столе направления, путевые листы, квитанции, спецификации, накладные. Какие-то из них бегло просматривал и откладывал в сторону. Одну, пожелтевшую от солнца, протянул Кольцову.
– Это уже ненужный маршрутный лист. Но одна сторона, я полагаю, пригодная для письма.
– Вы – Плюшкин! – весело упрекнул Маргулиса Кольцов.
– Ну и что? Я не считаю это оскорблением.
Вот – вы! Носите при себе сумку для бумаг, а бумагу просите у меня. Я – Плюшкин, а вы нищий. Не знаю, что хуже.
– Хорошо! Ничья! – Кольцов взял на столе у Маргулиса ручку, обмакнул в чернила и в самом верху листка вывел: «Тов. Гольдману И.А.»…
Глава девятая
В Буртах они быстро разгрузились. Легко спустили на насыпь лошадей, привязали их к станционному забору. Вынесли из теплушки все, до последнего клочка, сено, раздали его животным.
Паровоз вместе с теплушкой, коротко свистнув на прощанье, тут же покатил обратно в Кременчуг.
Кириллов обошел вокзал, похожий на сельскую хату, с той только разницей, что его крыша была покрыта черепицей, а не камышом или дранкой. Вышел на упирающуюся в вокзал безлюдную улочку, огляделся. Нигде – никого. Лишь одинокий мужик стоял неподалеку, опираясь о забор, и внимательно наблюдал за его передвижениями.
– Во дела! – вернувшись из своей экскурсии, сказал он Кольцову. – Может, чего напутали? Это Бурты?
– Бурты.
– А что, если они нас в Крюкове ждут? Это первая станция после Кременчуга.
Сразу же за Днепром.
– Давайте не будем раньше времени вдаваться в панику, – спокойно сказал Кольцов. – Они тоже нас ищут. Объявятся.
– Время уходит.
– Что ж тут сделаешь, – в бессилии сказал Кольцов. – Распорядитесь, пусть хлопцы все наше имущество вон там, под стеночкой, сложат. Подальше от любопытных глаз. А я вокруг похожу.
– Нигде – никого. Село как вымерло. Может, сегодня какой престольный праздник и люди – в церкви?
Кольцов ничего не ответил, пошел по перрону.
Но едва он обошел вокзальную хату и вышел на пыльную улицу, как к нему, вроде бы даже случайно, подошел слоняющийся возле вокзала мужичок.
– Не скажете, который час? – наклонившись к Кольцову, таинственным шепотом спросил он.
– Глупее вопрос не мог придумать? – и Кольцов потянул за цепочку карманных часов, выглядывавшую из-под расстегнутого пальто незнакомца.
– Кольцов? – нисколько не смутившись, спросил он.
