– Кольцов, – Павел с иронической улыбкой поглядел на мужичка. – В «казаков-разбойников» играете? Конспираторы! – и протянул ему свое удостоверение.
Мужичок внимательно его изучил и, возвращая, оправдываясь, сказал:
– Извините, конечно. Примет не сообщили. Вижу, выгрузились. А кто такие? Может, землемеры чи иологи. А случается, и похужее кто.
– Например! – насторожился Кольцов.
– Тот же Петлюра тут частенько шнырял. А теперь все больше всякие батьки. То батька Манява, то Величко, то сам Слива объявятся. Неспокойно в наших краях.
Воюем потихоньку, – и затем он представился. – Будем, как говорится, знакомы. Я – командир Чигиринских чоновцев Федор Бузыкин.
– Где ваши люди? Сколько? – спросил Кольцов.
– Прибыли только наши, чигиринские, и кременчугские. Восемьдесят семь человек.
– А черкасские?"
"– У них там какая-то банда объявилась. Говорят, сам Махно припожаловал, его отряд. Отбиваются. Когда управятся, обещали тоже прибыть.
Бузыкину было лет под пятьдесят, седоволосый, с выдубленным ветрами и солнцем лицом.
Говорил он неторопливо, обстоятельно.
– Люди тут недалеко. В амбаре. А то разбредутся по селу, собери их потом. Да и от лихого глаза подальше. Понимаем!
– Сколько телег? – спросил Кольцов.
Бузыкин немного помолчал, подсчитывая в уме.
– Одиннадцать телег, – и уточнил: – Наших шесть, и у кременчугских не то пять, не то шесть.
– Распорядитесь, чтоб перевезли туда, к вашей стоянке, все наше имущество.
Чоновцы прибыли в Бурты еще до рассвета и сразу же разместились в большом амбаре, в котором еще совсем недавно хранилось зерно, а сейчас, как память о прежних тучных годах, в соломе, выстлавшей весь пол, шуршали мыши.
А вверху, под крышей, гроздьями свисали, иногда попискивая, летучие мыши.
Бузыкин представил Кольцову командира кременчугских чоновцев Ивана Калошу. Тот по возрасту был чуть постарше Федора, ростом пониже, и разговаривал, не в пример Бузыкину, торопливо, скороговоркой, порой проглатывая слова. Он словно стремился быстрее высказать пришедшую мысль, пока она не выветрилась из памяти.
Кольцов и Кириллов вместе с Бузыкиным и Калошей уединились в небольшой пристройке, служившей когда-то сторожкой. Кольцов подробно рассказал чоновским командирам все, что знал о белогвардейской засаде в Матронинском монастыре. О самом монастыре он знал только то, что услышал на совещании у Фрунзе от Сиротинского. Этого было, конечно, мало, чтобы в подробностях разработать операцию и быть хоть мало-мальски уверенным в ее успехе.
