Они направились к «Арвике», которая мирно покачивалась на тихой невской волне, словно бы отдыхала от тяжелой работы."
"Юный морячок постучал носком ботинка в борт «Арвики». В рулевой рубке тут же затеплился свет, на палубу вышел Сванте.
– Здравствуйте, товарищ! С прибытием в Петроград! – сказал пожилой на хорошем шведском языке.
– Вы ко мне? Или же… к нашему комиссару?
– Вы уже обзавелись собственным комиссаром? – улыбнулся пожилой.
– Как бы это, – замялся капитан. – Он – наш пассажир. Но он – большевистский комиссар.
– И фамилия его Кольцов, – подтвердил пожилой матрос. – Именно он мне и нужен.
Кольцов услышал на причале возле «Арвики» разговор и узнал голос Сванте. На всякий случай он поднялся на палубу. Здесь, в Питере, он словно бы нес ответственность за все происходящее с «Арвикой» и ее командой.
– Товарищ Кольцов? – догадался пожилой матрос.
– Так точно.
– Прошу прощения за небольшую накладку. Бестолковый лоцман что-то не понял и загнал вас сюда. А мы вас ждали на четвертом причале.
Я – за вами.
– Минуту, сейчас оденусь.
Кольцов спустился вниз.
Сванте забеспокоился: комиссара увезут, и о нем забудут. И ему действительно не останется ничего другого, как выгрузить все железо из трюма «Арвики» на набережную Петрограда. Потому что без помощи комиссара ни продать, ни обменять его на льняное семя он не сможет. И пройти без помощи комиссара через минные поля он тоже не сможет. Заколдованный круг!
– Не скажете, товарищ, комиссар Кольцов еще вернется? – беспокойно спросил Сванте у ожидающего пожилого матроса.
– Затрудняюсь вам ответить. Я так понимаю, комиссар Кольцов – очень важная персона. И у него важное дело.
– У меня тоже очень важное дело.
На палубе снова появился Кольцов, следом за ним шел Миронов. Сванте чуть успокоился: ни у кого из них вещей, с которыми они пришли на «Арвику», в руках не было. И тут же подумал: за ними потом могут кого-нибудь прислать.
Сванте схватил Кольцова за рукав, обернулся к пожилому матросу:
– Скажите, что я тоже хочу поехать с ними.
У меня тоже важное дело к вашей большевистской власти.
Пожилой матрос перевел Кольцову просьбу Сванте.
– Я думал заняться его делом завтра утром. Но если ему так не терпится, пусть едет, – спокойно согласился Кольцов.
Сванте во время этого разговора с надеждой смотрел то на Кольцова, то на матроса-переводчика.
– Товарищ Кольцов не возражает.
– Спа-си-бо, – сказал обрадованный швед.
Они, все пятеро, забрались в кузов «Фиата».
