"
"Близился конец пути, и Сванте уже не жалел, что согласился на предложение маклера Ульсона, и даже гордился собой, что преодолел свой страх и пробился в эту новую, пока мало кому известную Советскую Россию. Можно было по пальцам пересчитать всех шведов, кто уже побывал здесь и остался живым.
Сванте стоял у штурвала и дымил толстой сигарой. Сигары он курил по радостным или праздничным случаям. Конец этого пути он отнес к радостным.
Рулевой находился тут же, в рубке. Сидя в кресле, он слегка подремывал.
– Вот так бы и обратно, – говорил Сванте, не оборачиваясь к рулевому.
– Эти русские парни, конечно, проводят нас через минные поля. А может, и до самой Котки. А после Котки мы, считай, уже дома… Знаешь, Уле, я попробую договориться, чтоб в следующий раз они встретили нас где-то у Котки.
– В следующий раз, – ворчливо отозвался рулевой.
– А почему бы нам и не сходить сюда еще разок-другой?
– Мне то что? Сходи! Меня-то с тобой уже не будет! – равнодушно сказал Уле.
– Это почему? – удивленно обернулся Сванте к рулевому.
– Ты уволил меня.
– Когда?
– Вчера. Забыл? Сказал, чтоб по возвращении в Стокгольм я сгинул с твоих глаз.
– Забудь. Я не всегда говорю то, что думаю, – с теплотой в голосе сказал Сванте. – Куда нам на старости друг без друга?
Кольцов и Миронов стояли на палубе рядом с рубкой и сквозь стекло видели довольного, дымящего сигарой капитана «Арвики».
– Чудные дела творятся на свете, – задумчиво сказал Миронов.
– Вы о чем?
– Буржуй помогает большевикам.
– Ну и что ж тут такого? Не за красивые глаза помогает.
И не под дулом маузера.
– Следите за мыслью дальше. Смотрит большевик на дымящую сигарой морду буржуя и, небось, думает: «погоди малость, буржуйская твоя морда, я тебя и в твоей Швеции скоро к стенке поставлю».
– Все не так, Миронов, – не согласился Кольцов.
– Ну как же! Вы ведь на горе этим самым буржуям собираетесь раздуть мировой пожар. Или я что-то не так понимаю?
– С таким, как этот капитан, мы воевать не будем. Никакой он не буржуй. Обыкновенный трудящийся швед.
У него и богатства: этот утлый пароходик да кот Корсар. Мы даже не знаем, есть ли у него дом, жена, дети. Не спорь! Такие, как он, – наши союзники, а не противники.
Наконец, кончились минные поля. Вдали показался обрывистый берег, засияли под скупым осенним небом церковные купола.
– Кронштадт, – сказал Сванте, перекатывая сигару из одного угла рта в другой.
Со сторожевика им просемафорили «доброго пути». Круто развернувшись, он побежал к Кронштадту.
