Он все еще продолжал думать об этом странном и унижающем его обыске, который пытался устроить ему Троцкий.
На протяжении нескольких лет знающий Фрунзе и хорошо его изучивший, Серей Сиротинский наклонился к нему:
– Я тоже, Михаил Васильевич, никак не пойму, что он хотел у нас найти? Золото, бриллианты? Сокровища эмира Бухарского?
– Тут, Сережа, дело в другом, – Фрунзе на какое-то время задумался, облекая в фразы бродившие в его голове предположения.
Сиротинский ждал ответа.
– Понимаешь, там, в Туркестане, я был для него ну чем-то вроде обратной стороны Луны.
Она есть, но ее никто никогда не видел. И вот я вдруг оказываюсь в поле его зрения. И он решил показать мне, кто в доме хозяин. Указать мне мое место.
– Но зачем?
– Власть, Сережа, это всегда пирамида. Конус. Кто-то внизу, кто-то вверху. В ней каждый камешек должен быть хорошо обтесан, отполирован и подогнан. Если хоть один камешек зашатался, пирамида может рухнуть. Должно быть, Троцкий не очень уверен в прочности выстроенной им пирамиды.
– Ну, это про камни.
А применительно к людям?
– Поверка на лояльность. Сейчас Троцкий будет наблюдать, как я себя поведу. Промолчу или раздую скандал?
Фрунзе замолчал. Сиротинский ждал продолжения разговора. Но Михаил Васильевич больше не проронил ни слова. Он интуитивно чувствовал, что Троцкий его побаивается, что все еще будет: и новые проверки и, возможно, личное выяснение отношений."
"Он еще только ступил на землю Москвы, еще не доехал до Кремля, но уже успел почувствовать, что за кремлевскими стенами далеко не все так безоблачно, как ему это казалось оттуда, из Туркестана.
Здесь тоже был своеобразный фронт, где кипели нешуточные страсти, плелись невидимые нити интриг, выпускались на волю различные слухи. Это тоже было оружие, и довольно опасное. Чтобы здесь побеждать, надо в совершенстве им владеть и знать особые правила этой невидимой паркетной борьбы.
Фрунзе не знал этих правил. Еще и часа не пробыв в Москве, он лишь случайно не понес первое поражение.
Нет-нет! Надо как можно скорее уезжать на назначенный ему фронт, туда, где все предельно ясно, где перед тобой откровенный враг, а за спиной друзья и единомышленники.
Глава вторая
В Кремль Фрунзе приехал уже затемно. Ему сказали, что Ленин на заседании Совета Труда и Обороны.
Побродив по запутанным кремлевским коридорам, он отыскал зал, где проходило заседание. Ленин заметил его, едва он появился в проеме двери: должно быть, его ждали.
– Проходите, Михаил Васильевич! – пригласил его Ленин.
