Она объяснит лучше, – ответил Болотов. – Если хотите знать мое предположение, оно такое. Она знает, что основная клиентура нашего банка – русские. Его так многие и называют «русский банк». Ни один русский, оказавшийся в Париже на финансовой мели, не проходит мимо нас. По мере сил мы помогаем. Это хорошая реклама. Вот и ее папа, Николай Григорьевич Щукин, с недавних пор является клиентом нашего банка. Мы дали ему хорошую и довольно льготную ссуду. Уж не знаю, по какому наитию Таня пришла к Борису Ивановичу, рассказала ему все о своих прошлых отношениях с капитаном Кольцовым, о том, что любит его.
В меру поплакала. Он ничего ей не пообещал, но попросил прийти на следующий день. Так со слезами она и ушла. Я давно знаю Бориса Ивановича, к старости он стал очень сентиментальным. Его тронула эта история. Он решил посоветоваться с нами. Просидели несколько часов, размышляли так и эдак. Петр Тимофеевич занял вашу сторону. Я, кстати, навел справки о папе Татьяны Николаевны. Полковник Щукин находится в отъезде.
Словом, все сошлось. И Борис Иванович решился. Вот, собственно, и вся история, – закончил свое повествование Илья Кузьмич, и тут же добавил, – Вполне святочная история. В духе Лидии Чарской.
– Счастливые всегда беспечны, – озабоченно сказал Кольцов. – Я не о себе. Я о нашем деле.
– Вы ей не доверяете?
– Доверяю. И даже очень. Но мало ли как могут сложиться обстоятельства.
– Вот! У вас есть несколько дней, чтобы все ей объяснить, – улыбнулся Болотов. – Впрочем, Петр Тимофеевич уже провел с ней определенную работу.
Во всяком случае, я знаю: он взял с нее слово, что нигде и никогда она ни словом не обмолвится об этой вашей встрече.
Болотов уехал.
Павел направился к хозяйскому дому, но заметил, что и в гостевом домике уже затеплился огонек. В окошке он увидел: Елизавета Кузьминична и Таня сидят рядышком и о чем-то разговаривают.
Он вошел в дом, и деликатная Елизавета Кузьминична тут же засобиралась к себе.
– Да посидите еще немножко, – попросил Павел.
Хозяйка замахала руками:
– Девочка – с дороги.
Такой колготной день: она еле на ногах держится.
– Ну что вы. Я совсем не устала, – сказала Таня.
Елизавета Кузьминична пошла к двери, там обернулась:
– Я через пару минут еще раз вас потревожу.
И вскоре она действительно вернулась к ним с подносом, на который были наставлены тарелочки с различной едой и возвышался хрустальный графинчик с тем же «Божоле», который, как уже выяснил Павел, производил из своего винограда Жан-Марк.
