– Тайное, скрытое и чудесное... – вслух произнес Эрик. Может быть, Владыки Пустоты? Случалось, что кто-то из хапторов говорил о них, даже клялся их именем, но храмов им не возводили и памятников не ставили. Просматривая информацию в планетарной сети, Эрик тоже не нашел упоминаний об этих мистических существах. Впрочем, не в них заключалось дело, так как легенды о Владыках Пустоты ходили по всей обитаемой Галактике и были общеизвестны; вопрос состоял в том, как относятся к этим легендам хапторы. Надо искать в устном фольклоре, решил Эрик.
Какие-то смутные воспоминания тревожили его, и было в них нечто связанное с Владыками Пустоты, хапторами и, как ни странно, с семейными преданиями Вальдесов-Тревельянов. Мысль, однако, ускользала, и ничего конкретного он вспомнить не мог.
Его экипаж, сбросив скорость, уже ехал по городу. Промелькнули унылые строения окраин, потянулись перекрестки, пандусы к подвесным дорогам и кварталы с более интенсивным движением – три или четыре шауха катили впереди и примерно столько же сзади.
Вскоре машина очутилась на площади с барельефами перед огромным зданием Куршутбаима, и Эрик, повинуясь внезапному импульсу, взялся за рычаг маневра. Он свернул к торговому центру Хакель’до, стоявшему напротив логова разведчиков, вылез из шауха и зашагал к подземному входу. Ему приходилось здесь бывать, и кое-кто из пасеша’хаш, местных служителей, его узнавал и даже вслед не скалился – знали, что ашинге платит, не торгуясь. «Воистину щедрость – лучшее средство от неприязни», – подумал Эрик, меряя шагами галерею на первом этаже здания.
По обе ее стороны находились кхаши для благородной публики, в этот час почти пустые. Ряд пандусов вел наверх, в длинный просторный зал с выставкой товаров – одеждой, тканями, мебелью, посудой, бытовыми приборами, с наземными шаухами и катамаранами, охотничьим снаряжением, инструментами, холодным оружием, украшениями и множеством других вещей. Там стояли сотни терминалов – с их помощью полагалось заказывать и оплачивать товар, и там всегда бродили хапторы обоих полов.
Эрик не любил туда подниматься. Публика в торговом зале была случайная, на него смотрели недобро, скалясь в знак угрозы, и совершенно без любопытства, как будто люди с Земли каждый день шлялись тут толпами.
От главной галереи ответвлялся проход в глубину здания, к внутренним дворам и кабакам для простонародья. Здесь на потолке красовалась картина: бравый воин, сжимая в лапах клинок, топтался на трупе врага.
