Я металась в кошмарах: меня тащили на дно тысячи липких рук. Потом мутило несколько дней, а ночью, стоило закрыть глаза, образы из дурманных видений снова начинали преследовать меня.
Нет, для работы нужна ясная голова, а после «Синей бездны» придется отлеживаться несколько часов.
– Если процедура длится двадцать секунд, я потерплю.
Еще один пристальный взгляд прищуренных глаз, и мэтр Ланселот встал на колени рядом с диваном, взял мои ступни в ладони. Ни один мужчина прежде не видел моих обнаженных ног. Я мимолетно удивилась, что по сравнению с его руками ступни кажутся маленькими, почти детскими.
Отчего-то смутилась этого. Да и сама ситуация, эта коленопреклоненная поза…
«О боги, Грейс, очнись! Он целитель – ты пациент!»
– Боль будет идти по нарастающей, после пика сразу наступит облегчение. Если станет совсем невмочь – кричите. Стесняться нечего.
– Да, да…
«Ни за что не стану кричать!»
Сначала я увидела, как магия окутывает мои ноги легким облаком. Я словно окунула ступни в теплую воду, но приятное ощущение ушло через пару мгновений.
Вода, если продолжить сравнение, сделалась слишком горячей. Превратилась в кипяток. Я втянула воздух сквозь сжатые зубы, вцепилась в подлокотник и тут же, не выдерживая боли, прикусила изо всех сил костяшки на другой руке.
Не было сил смотреть, что там происходит с моими ступнями. По ощущениям с них начала отслаиваться кожа. Я зажмурилась так, что выступили слезы. Сквозь туман боли пробился успокаивающий голос:
– Сейчас, девочка, еще чуть-чуть.
Ты молодчина.
Я будто снова стала малышкой, даже не удивилась обращению «девочка». Было страшно и больно, но поддерживающие слова приносили облегчение.
– Грейс! Грейс, дыши! Ты слышишь меня? Ты умница. Скоро все закончится. Давай считать вместе. До десяти. Один…
Я лишь всхлипнула. И зубы не разжать – какой уж тут счет! Но когда знаешь, что скоро наступит конец мучениям, терпеть проще.
– Девять, десять!
Ступни тут же окутала прохлада. Я будто после раскаленных углей вступила в траву, покрытую утренней росой.
Откинулась на спинку дивана, стараясь выровнять хриплое дыхание. На костяшках пальцев остались следы зубов, щеки горели от слез. Но все позади, правда?
– Все… хорошо? – с опаской спросила я.
– Все хорошо, Грейс. Все отлично! Когда по-настоящему больно, кажется, что это никогда не закончится, но ты молодец, справилась. Больше не о чем волноваться. Отдыхайте, Грейс.
Голос мэтра Даттона, мягкий, убаюкивающий, погружал в дрему.
