Ланс развернулся, уже зная, что увидит. Грейс так и застыла с одним чулком в руке, а второй рукой безуспешно пыталась растереть белые, словно обмороженные пальцы.
*** 20 ***
Что чувствует человек, стоя над краем пропасти? В моем случае – безмерное удивление. Я терла и терла ступни, которые пока не болели – так, легкое онемение, какое бывает, когда отсидишь ногу. Ерар наверняка думал так же…
И вот теперь, когда я вспомнила молодого оборотня, пришел дикий, всепоглощающий ужас. Словно воочию я снова увидела ампутированные, изъеденные гниением голени в тазу для отходов, ощутила запах разложения… Задохнулась, глотая воздух, точно рыба, выброшенная на берег.
Второй чулок блестящей змейкой скользнул из пальцев, свернулся у ноги. Что же теперь, и чулки скоро не понадобятся?
– Это… оно? – выдохнула я.
Мэтр Ланселот уже стоял рядом. Он наклонился надо мной. Заполнил собой весь мир.
– Монна Амари. Грейс! Посмотрите на меня! – Он тихонько встряхнул меня за плечи. – Я знаю, что страшно, но, если вы будете меня слушаться и перестанете паниковать, я вам помогу.
Кивните, если поняли.
Я проглотила вязкую слюну и кивнула."
"– Ничего фатального не случилось! Вы помните, что я говорил на операции? При первых признаках, когда побелели и потеряли чувствительность кончики пальцев, ноги можно спасти!
Я снова кивнула. Почувствовала, как спазм отпускает горло.
– Что мне нужно сделать? – Я снова могла говорить. – Что угодно.
– Я восстановлю проходимость сосудов, магией удалю поврежденные ткани и тут же запущу регенерацию.
Процедура займет не более двадцати секунд, но она очень болезненная. Поэтому сейчас я принесу вытяжку из желез виверны, вы уснете и проснетесь, когда все будет позади.
Он еще раз внимательно посмотрел мне в глаза, желая удостовериться, что я его услышала и не впаду в истерику, как только он выпустит меня.
– Все хорошо, Грейс, – добавил он куда мягче. – Мы справимся. Я быстро вернусь.
– Нет! – Я, повинуясь безотчетному порыву, поймала его руку.
– Вам не о чем волноваться!
– Нет, я не о том.
Не нужно обезболивание.
В детстве я упала с крыши сарая, разбила коленную чашечку, стесала локоть, сломала пару ребер. Отец схватил меня в охапку и два квартала нес на руках до ближайшей клиники. Молодой целитель тщательно отмерил в ложку пять капель тягучей синей жидкости и, ласково улыбаясь, пообещал, что я как следует высплюсь, пока он заживляет раны. Я помню, как после принятия горького лекарства меня утянул черный омут.
