Грейс доверчиво прильнула к нему, и это простое движение сказало ему больше, чем любые слова. Он отнес ее в свою спальню, поставил рядом с постелью. Сплел заклинание, чтобы этот вечер остался для Грейс без последствий.
Пояс халата упал на пол, ткань соскользнула с девичьих плеч. Руки Грейс взметнулись в извечном защитном жесте и тут же упали, румянец залил лицо и шею до самых ключиц. Ланс неровно вздохнул.
– Какая же ты…
Она улыбнулась – смущенно, неловко, потянулась к поясу его штанов. Ланс мягко отвел ее запястья, привлек девушку к себе, шепнул:
– Не торопись.
Там нет ничего интересного для целителя.
Грейс хихикнула, разом расслабившись. Он подхватил губами мочку, провел пальцами вдоль позвоночника – девушка всхлипнула, выгнулась, прижимаясь к нему и запрокидывая голову. Спустился поцелуями по шее, пока его руки скользили у нее по спине, дразня чувствительное место на пояснице. Позволил Грейс стащить с него рубаху, огладить плечи, целовать – торопливо и жадно, короткими, отрывистыми поцелуями, словно она хотела отметить губами его кожу везде, где дотянется, – шею, ключицы, грудину, – и сам едва сдерживал стоны, когда ее губы касались кожи.
Позволил тереться щекой, точно кошка, пока он перебирал ее волосы, распуская по плечам золотые локоны, словно погружая пальцы в жидкий шелк.
Он подхватил Грейс на руки, бережно опустил на кровать, одним махом избавился от остатков одежды. Она снова напряглась, когда он склонился над ней, вцепилась в плечи. Но вместо того, чтобы разом скользнуть в упругое тепло – хотя сдерживаться было почти невозможно, – Ланс снова приник к ее губам и целовал, пока ее пальцы не перестали стискивать его руки.
Спустился к груди, лаская, дразня, исследуя желанное тело дюйм за дюймом. Какой же отзывчивой она оказалась! Как сама тянулась к нему, подставляясь под его ласки, всхлипывала, металась, бессвязно лепеча… И когда он навис над ней, бедра девушки раскрылись навстречу, руки обвили торс, привлекая к себе.
Поцелуй заглушил короткий вскрик. Ланс замер, давая Грейс время успокоиться, привыкнуть к новым ощущениям.
Качнулся, еще и еще, вслушиваясь в неровное дыхание, чуть сдвинулся, меняя угол, и, когда она застонала, подчинился ритму, который понес его за собой.
Грейс закричала – длинно, протяжно, напряглась всем телом, пульсируя вокруг него, и разом обмякла, а в следующее мгновение и он замер, вжимаясь в нее, опустошенный.
Она открыла глаза. Ланс наблюдал, как меняется ее лицо, словно выныривая в реальность из глубокого омута.
