Лыков завершил разговор так:
– Вы ищите покуда концы насчет рязанских гостей. Сергея Маноловича отдаю вам в ассистенты. Мы с ним сейчас заселимся, перекусим и придем в отделение. Пусть роется в картотеке под вашим надзором. А я займусь Болмосовой и похищенным билетом.
Оказалось, что по распоряжению полицмейстера командированным были задержаны[65] номера в гостинице «Россия» на углу Немецкой и Александровской улиц. Питерцы бросили вещи, приняли ванну и побрились. Затем спустились в ресторан и плотно позавтракали. Азвестопуло откинулся на спинку стула, блаженно икнул и констатировал:
– Годится.
А наши сейчас там к параду готовятся, шею моют, Брюна принимают…
– Идем в сыскное. Я бегло просмотрю акт дознания и нагряну к Болмосовой, хлебать дерьмо полной ложкой. А ты перешерсти все, что у них есть.
Лыков явился на квартиру вдовы, заранее настроенный на неприятный разговор. Так оно и вышло."
"Скандалистка жила в доходном доме на Московской улице, близ шикарного здания управления Рязанско-Уральской железной дороги.
Дворник на вопрос, где найти Евгению Аркадьевну, некоторое время молча разглядывал незнакомца. Потом пояснил:
– Второе парадное, второй этаж, квартера нумер три. Только стучите погромче, а то она глухая, не слышит.
– Что, вдова предводителя дворянства живет без прислуги? Сама дверь открывает?
Мужик крякнул:
– Дык никто с ней не уживается! Через месяц уже расчет берут. Самая стойкая два продержалась, великомученица…
– Понятно.
Статский советник вручил дядьке двугривенный, отыскал нужную дверь и постучал, сначала не очень громко.
Никто ему не открыл. Пришлось наяривать кулаком от души. Наконец замок изнутри щелкнул, дверь открылась на вершок, и раздался голос:
– Кто таков?
– Здравствуйте, госпожа Болмосова. Я статский советник Лыков из Петербурга, из Департамента полиции. Прислан по распоряжению действительного статского советника Белецкого.
– Просуньте сюда чем удостоверить личность.
Старуха принялась рассматривать полицейский билет, делая это в темноте. Что она могла так увидеть? Алексей Николаевич переминался с ноги на ногу.
Наконец дверь распахнулась.
– Заходите, чего встали?
Питерец протиснулся в шинельную, снял пальто с током, пристроил на вешалку и прошел в комнаты. Хозяйка села за круглый стол и ядовито заговорила:
– Что, Степан Петрович вспомнил о бедной вдове? Когда тычка получил от министра.
– Господин Белецкий передает вам поклон. Да, он вспомнил о вашем вопросе, пусть и накануне ухода в Сенат. И вот я здесь.
