Ведь околоточные надзиратели они как фельдфебели в армии – тянут самую лямку. Офицеры в грязь не полезут, а кто-то должен же разгребать дерьмо. И нижние чины там по самую макушку. Азар примирял склочников, держал трактировладельцев в узде, быстро находил украденное. Да, прилипало что-то к его рукам. Однако он знал меру. Не брал лишнее! Люди это ценили. И когда околоточного выгнали со службы, его не бросили. Частный ходатай по судебным делам – материя тонкая. Тоже можно сказать: он там в судах договаривается о взятках.
Да так и есть, конечно. Однако так, да не так. Точнее, у медали разные стороны. Человек, знающий меру, – полезный человек. И с ним продолжили иметь дело.
Начальника перебил главный городской сыщик:"
"– Когда Николай Никитич приходил в отделение, мы подавали ему руку. И поили чаем. Потому как узнавали взамен много полезного. И похищенное быстрее возвращали.
– Сколько для этого должна была отдать жертва? Не меньше трети? – как бы невзначай поинтересовался Алексей Николаевич.
Он был поражен: начальник сыскного отделения при полицмейстере сознается в том, как он находит покражи. Но ведь эдак действительно повсюду…
– Иногда хватало четверти от стоимости. Там, где мы не сумели найти вора сами.
– А какой у вас процент раскрываемости, кстати спросить? – оживился Азвестопуло.
– По кражам мы лучше многих: из десяти раскрываем семь-восемь.
– Отличный показатель. Азар-Храпов исчез, и статистика ухудшилась?
– Точно так. Есть у меня воры на связи, и даже кое-что они сообщают.
Но до полезности Николай Никитича им далеко. Так что я жалею, что он исчез. И тоже хочу найти концы, живой он или мертвый.
Коллежский асессор сам вернулся к скользкой теме, и второй асессор тут же в него вцепился:
– Искали? И что нашли?
Заговорил полицмейстер, веско, но без апломба:
– Мы вполне допускаем, что Азар-Храпова уже нет на этом свете. Был бы он до сих пор на службе в полиции, никто не посмел бы и пальцем тронуть. Но как частное лицо… Если ходатай вычислил вора ценной бумаги, а тот уже знал ее истинную цену, мог возникнуть острый момент.
Госпожа Болмосова утверждает, что сейчас ее билет тянет на пятьдесят тысяч! А у нас за сапоги зарежут. Да, все вероятно, и самое худшее тоже.
Сыщик дал начальнику выговориться и продолжил:
– Я напряг агентурный аппарат. Обыскали все подозрительные места, опросили соседей, знакомых, тряхнули опасных и легких на расправу. Ни-че-го.
