Буду пытаться разыскать вашу облигацию, разумеется, с помощью местной полиции.
– Как уж вас там?
– Лыков Алексей Николаевич.
– Статский советник?
– Да.
Болмосова чуть-чуть смягчилась:
– А мой муж Полуэкт Петрович был коллежский советник. Лучший предводитель уездных дворян, два срока прослужил, шел на губернского предводителя! Да вот… И теперь я одна. И все норовят обидеть несчастную вдову… Что же ваша полиция, господин статский советник? Где она, почему не ищет мою покражу? Пятьдесят тысяч рублей не фунт изюму!
– Номинальная стоимость облигации сто рублей, – напомнил сыщик.
Болмосова сразу взорвалась:
– Вы все этим прикрываетесь! Что сто рублей! Не сто, а полста тыщ! Спросите биржевых дельцов, если сами ни уха ни рыла!
Лыков поднялся:
– Если вы еще раз позволите себе в разговоре со мной такой аррогантный[66] тон, искать пропавшую бумагу будете сами. А я уйду. Белецкий мне больше не начальник. Да ему, говоря по правде, наплевать на вас. Так же, как и мне. Я ваша последняя надежда, остальных вы уже разогнали своим невыносимым характером.
– Но… а…
– Повторяю: немедленно уйду. И никто никогда к вам больше не придет, можете быть уверены. Прислуга-то разбежалась? Полиция не помогает? А чего вам помогать, если вы всех оскорбляете? Ишь, царица Савская…
– Да как вы…
– Смею, Евгения Аркадьевна. А вот как вы смеете хамить чину пятого класса из Департамента полиции? Давно не были в камере мирового судьи? Мигом окажетесь.
Сыщик всем видом показывал, что готов удалиться.
И вдова отступила:
– Прошу меня извинить… Возраст, нервы…
– Вот так-то лучше.
Алексей Николаевич сел:
– Я изучил акт дознания кражи в вашей квартире. Как же это вы не записали номер облигации?
– Денежные дела вел мой муж, – смиренным голосом ответила старая ведьма. – Я, когда осталась одна, так страдала, что и не подумала о том, чтобы записать…
И ненатурально всхлипнула.
– Понятно. Тем самым вы, Евгения Аркадьевна, сильно затруднили поиск похищенной бумаги. Лотерея выигрышей производится дважды в год.
Последний раз барабан крутили второго января. Ваш билет воры могли уже погасить.
– Ну… я верю, что Господь Бог не оставит бедную вдову своим попечением…
– За Бога не скажу, мы с ним незнакомы, а вот похитители стараются быстро избавиться от такого рода бумаг. И продают их с большим дисконтом всяким дельцам, мы называем их барыги, то есть скупщики краденого.
– И что из этого следует? – опять стала повышать тон коллежская советница.
