Если бы Асад при этом присутствовал, то рассказал бы какой-нибудь эпизод из жизни верблюдов, потому что Карла пила так, будто две недели бродила по пустыне. Метаморфоза была столь разительной, что исповедь перед кончиной надо было бы отложить.
На обратном пути он все еще слышал звуки ее дребезжащего сопрано, нечто вроде оперной арии.
– Что там происходит? – спросила одна из санитарок, мимо которой Карл шел к выходу.
– О-ох, это фру Карла Альсинг поет свою лебединую песнь, – произнес он. – Но надо быть готовым к тому, что песнь будет длинной и тяжелой.
– Асад заедет за мной перед рассветом, Мона, – сказал он, оказавшись наконец в постели.
– Ты ведь скоро вернешься? – осторожно спросила она.
Он приподнял ее рубашку и погладил живот.
– Мы же договорились. Конечно скоро.
– Я боюсь, Карл. – Он погладил ее по щеке и прижался лицом к округлившемуся животу. Она дрожала.
– Не волнуйся, Мона. Я уверен, что все будет хорошо. Будь осторожна, обещаешь мне?
Медленно кивнув, она отвернулась.
– Кто будет беречь меня и малыша, если с тобой что-то случится?
Карл вскинул брови.
– Я всего лишь на пару дней во Франкфурт, Мона. Что может со мной случиться?
Она пожала плечами:
– Многое. На немецких автобанах люди ездят как сумасшедшие.
Он улыбнулся:
– За рулем будет не Асад, успокойся.
Она глубоко вздохнула:
– А еще эта история с Асадом, мертвой женщиной и его семьей.
Карл отодвинулся от живота и посмотрел ей прямо в глаза.
– Что ты об этом знаешь?
– Я разговаривала с Гордоном.
Он позвонил перед тем, как ты вернулся.
Чертов идиот. У него не было ни малейших полномочий рассказывать ей про это.
– Я понимаю, о чем ты думаешь, но это не его вина, Карл. Я сама расспрашивала его. Он хотел, чтобы я ему помогла в одном трудном деле.
– Ты о том сумасшедшем парне?
– Да. Гордон рассказал о числе двадцать один семнадцать и об убитой женщине. И про историю Асада, про его семью, про их похищение. И про то, зачем вы поедете в Германию. – Она схватила его за руку. – Найди их, но вернись живым, любимый, обещай мне это.
– Да, конечно.
– Скажи так, чтобы я тебе поверила. Ты обещаешь?"
"– Да, Мона. Обещаю. Если мы их найдем, то я передам немецкой полиции всю трудную часть работы.
Она откинулась на подушку.
– Ты знаешь, что Мортен вернулся с Харди из Швейцарии?
– Вот черт, не знаю. Когда это случилось?
Почему они не позвонили ему, не рассказали, как там все?
– Вчера. Харди уже лечат. Но говорят, что не уверены в результате.
