Говорят, что здесь замешана супруга Андрея Филипповича, которая намедни произвела на свет сына. И уж совсем злые языки вещают, что младенец совсем не похож на графа. — И Роман Тимофеевич скользнул несколько вороватым взглядом по пустым ложам Дорониных и Зубовых.
Он уже знал эту историю, как облупленную, во всех ее мыслимых и немыслимых интерпретациях. Но также он прекрасно понимал, что барона Пирогова хлебом не корми, только дай посплетничать на какую-нибудь злободневную тему.
И Роман Тимофеевич не мог отказать своему щедрому покровителю в таком непередаваемом удовольствии.
Иван Владимирович пошарил вокруг своим цепким взглядом и, убедившись, что его никто не подслушивает, чопорно приосанился.
— Я лично вчера был на вечере у Дорониных, — степенно произнес он с весьма важным видом, подразумевающим, что он-то и есть тот первоисточник, что глаголет неоспоримую истину в первой инстанции.
— Да что вы говорите, Иван Владимирович⁈ Тогда я более чем уверен, что никто другой не сможет так точно и правдиво отодвинуть завесу тайны с этого темного дела, — разгадав скрытую мысль своего благодетеля, приглушенно и с придыханием ответил Дятлов.
— Вы совершенно правы, дорогой мой Роман Тимофеевич, — важно ответствовал барон Пирогов. — Среди слухов и сплетен должен когда-нибудь возобладать голос истины. Слушайте же. Я буду краток, но при этом весьма красноречив. — И выдержав драматическую паузу, Иван Владимирович выдал: — Ребенок у графа Доронина родился совершеннейшим блондином.
Сущий такой одуванчик. — Барон замолчал и, многозначительно подняв бровь, уставился на своего собеседника.
Роман Тимофеевич помимо того, что был непревзойденным подхалимом, обладал еще недюжинным актерским талантом. Всплеснув руками и деланно выпучив глаза, он изобразил такое величайшее изумление, словно ему прямо сейчас сообщили, что его родителями были граф Дракула и кровавая графиня Батори.
— В это просто невозможно поверить! Граф с графиней совершенные брюнеты. Неужели здесь замешана магия? — не желая высказывать оскорбительных предположений по отношению к влиятельной фамилии, состроил из себя дурака Роман Тимофеевич.
— Боюсь, что единственная магия, которая тут замешана, это магия любви или, если уж быть совсем откровенным, магия похоти человеческой, — равнодушно пожал плечами барон Пирогов.
