— Я слышал совершенно безумные предположения, что здесь каким-то боком причастен генерал-губернатор Зубов, — едва слышно прошептал побледневший Роман Тимофеевич, испуганно оглядываясь по сторонам.
— Не уверен насчет бока князя Зубова, скорее здесь поучаствовала совсем другая часть его тела, — прямолинейно и весьма грубо съерничал Иван Владимирович, подавив готовый вырваться смешок. — Достаточно было понаблюдать за его поведением во время вечера, чтобы даже у самого заядлого скептика закрались обоснованные сомнения по поводу его непричастности.
Зачем он так себя вел, ума не приложу. Вероятно, надеялся, что ни одна из черт младенца не укажет так явственно на его личность."
"В это время рядом с нашими перешептывающимися собеседниками уселась шумная компания молодых аристократов и барон с его протеже вынуждены были, многозначительно переглянувшись, замолчать.
Тем временем партер, как и весь остальной зал, постепенно наполнился зрителями, прозвучал звонок, свет в зале приглушили и представление началось.
Во время первого акта многочисленные взоры любопытных зрителей то и дело обращались к ложам Дорониных и Зубовых. Обе пустовали. Все конечно же понимали, что неявка на премьеру этой знаменитой постановки может быть приравнена к признанию в том, что разошедшиеся по городу слухи имеют под собой реальные основания. Поэтому никто особо и не сомневался, что эти ложи сегодня в конце концов примут своих посетителей.
Примерно в середине первого акта любопытство зрителей наконец-то было удовлетворено, и дверь в ближайшую к сцене ложу бенуара отворилась.
На пороге показался генерал-губернатор с супругой. Как ни в чем не бывало они уселись на кресла, по обыкновению осмотрели зал и противоположные ложи, обменялись парой-тройкой взаимных приветствий со знакомыми лицами, а затем принялись смотреть постановку.
При этом чуть ли не половина зала, напротив, забыв про спектакль, бросали частые любопытные взгляды в сторону князя Зубова и его супруги, перешептывались, перемигивались и обменивались многозначительными взглядами.
И это могло бы продолжаться до самого окончания первого акта, если бы не одно из ряда вон выходящее событие, которое переключило всеобщее внимание на новый объект неподдельного интереса.
Все дело в том, что внезапно и абсолютно неожиданно открылась дверь в правой литерной ложе, пустовавшей с самого начала сезона. Она была расположена как раз напротив той, где сидел генерал-губернатор.
