Тот вышел в коридор и через пару секунд вкатил в камеру некий довольно громоздкий и плоский предмет, установленный на прочной стальной раме с колесиками, а сверху накрытый черной тканью.
— Что это за хрень, мать вашу⁈ — Человек на кровати заметно напрягся.
— Это всего лишь зеркало, — холодно ответил я, подняв на секунду край черного полога.
Узник посмотрел на меня непонимающим и растерянным взглядом.
— Мой друг сейчас сделает тебе совершенно безобидный укол. После него твое тело какое-то время не сможет двигаться.
Ты будешь все видеть и слышать, но не сможешь пошевелиться. Правда, к моему огромному сожалению, глаза ты все-таки сможешь закрывать. И вот чтобы устранить эту последнюю досадную неприятность, мой помощник закрепит тебе веки специальными распорками, чтобы ты не смог моргнуть.
Я вытянул руку и произнес заклинание, которое на время обездвижило попытавшегося вырваться узника. Я не хотел тратить на этого подонка свою магию. Во всяком случае не больше, чем того требовала необходимость. После того, как клиент затих, Игорь осторожно приоткрыл кейс и вытащил из него небольшой шприц.
Игла сверкнула, вонзившись в податливую плоть, и через пару секунд содержимое шприца плавно перетекло в тело пленника.
Подождав с полминуты, я снял заклинание. Лежащий остался недвижим.
— Проверь рефлексы, — холодно скомандовал я Игорю.
Тот равнодушно начал втыкать иглу шприца в чувствительные точки, скрупулезно выбирая области, в которых можно было добиться максимального болевого эффекта. На мой взгляд достаточно было один раз загнать иглу под любой ноготь, чтобы убедиться в действенности введенного препарата.
Но Игорь методично воткнул ее под каждый. А потом перешел к еще более чувствительным местам. Когда действие препарата закончится, то боль от произведенных им манипуляций безотлагательно и сокрушительно напомнит о себе.
Я наклонился к пленнику, сохранив при этом на всякий случай безопасную дистанцию и тихо произнес:
— Твои подельники, все четверо, прежде чем умереть, прошли через довольно долгий и мучительный процесс угасания.
Они рассказали мне много чего интересного и про тебя, и про твоего хозяина. Они просто жаждали мне это рассказать только затем, чтобы я прервал их страдания и позволил умереть. Они молили о смерти, желали ее, как жаждет глотка воды бредущий по пустыне обессиленный путник. — Я немного помолчал, задумчиво глядя перед собой. — Но каким бы многострадальным не был их конец, для тебя я приготовил нечто особенное. Ты их предводитель.
