И по этой причине сводчатые помещения цокольного этажа были довольно высокими и просторными.
Но это касалось не всего подвала. В дальней его части располагалось несколько тесных, изолированных друг от друга комнат, первоначальное предназначение которых было неизвестно. Да и комнатами-то их можно было назвать только с большой натяжкой. Скорее, они смахивали на узкие чуланы или даже тюремные камеры, поскольку отделялись от основного коридора массивными металлическими дверьми. Возможно, когда-то в этих помещениях под тяжелыми запорами хранились самые ценные сорта вин.
Но сейчас комнаты пустовали. Точнее, пустовали две из них. А третья, самая дальняя, расположенная как-то совсем особняком, хранила в своем темном и сыром нутре некую тайну. Узнав про содержимое этой камеры, многие, если не сказать, что все, из высшего света отвернулись бы от нового хозяина так называемого особняка Демидова. Но узнать про это не дано было никому, ибо всё хранилось в строжайшем секрете.
В комнате расположилась вмонтированная в боковую стену железная кровать.
А на ней лежал человек, скованный не только кандалами, но и мощными заклятиями. Эта мера была на первый взгляд излишней, поскольку в этом человеке совсем не было магии. Но если бы вы в подробностях узнали про прошлое этого таинственного заключенного и про его возможности, то, вероятно, не удовольствовались бы и таким мерами предосторожности, а сразу бы для верности лишили его возможности передвигаться, аккуратно перерезав те немногочисленные сухожилия, которые отвечают за эту жизненно важную функцию человеческого организма.
Человек спал. Не то чтобы он сильно этого хотел. Скорее, он даже пытался сопротивляться этому. Но у него не было ни единого шанса противостоять охватившему его забытью. Он спал потому, что я так решил. И сейчас я шел, чтобы разбудить его. И когда я его разбужу, то ему не понравится то, что он увидит, услышит, а затем и почувствует. Он пожалеет о том, что так яростно хотел проснуться.
Мои шаги отражались гулким эхом от высоких сводов подвала.
Со мной шел Игорь. Мой помощник и напарник, который всюду меня сопровождал с того самого момента, как я покинул приграничье. Когда-то он был в точно такой же ситуации, что и тот узник, дожидавшийся сейчас своей участи. Хотя, если уж быть совсем честным, ситуации все-таки были разными. Отличались они одной очень важной деталью: у Игоря был шанс выжить. У того человека, к чьей камере я сейчас приближался, таких шансов не было.
