— После этого Петр Филиппович наклонился к брату и перешел на еле слышный шепот. — Ты же не понаслышке знаешь… кхм, специфические интересы и увлечения князя.
Андрей Филиппович метнул на собеседника многозначительный и блеснувший гневом взгляд.
— Но это моя супруга, а не какая-нибудь там девка из варьете! Как он посмел так унизить меня!"
"— Успокойся, Андрей! Возьми себя в руки! Все на нас смотрят, а ты ведешь себя, как мальчишка! — в голосе Петра Филипповича прозвучали стальные нотки. — Не смей позорить нашу фамилию!
Глава дома Дорониных резко встал с места и проследовал к дверям кабинета, из которых в этот момент показалась каталка с Анной Петровной.
Его брат, сделав надо собой титаническое усилие, нервным движением руки поправил сбившуюся шевелюру, одернул лацканы фрака и, встав с дивана, ни на кого не глядя, двинулся за братом.
Анна Петровна, полулежа на каталке, устало улыбалась и прижимала к груди младенца. Все вокруг тут же расступились, освобождая путь. Вслед за каталкой, важным шагом, деловито хмурясь, шел доктор Боткин.
Ему явно было не по душе такое большое скопление народа. Он с осуждением посмотрел на хозяев вечера, очевидно, не понимая, что столпотворение продолжается отнюдь не по их воле.
Сам же виновник происходящего, обладая довольно высоким ростом, возвышался над большинством окружающих его людей и при этом неотрывно смотрел то на Анну Петровну, то на новорожденного. В глазах генерал-губернатора застыла целая гамма чувств, которые он пытался скрыть, но так и не смог утаить от пытливого взора князя Островского.
Тут был и интерес, и обожание, и трепет, и даже некая опасливость.
Запеленатый младенец смотрел по сторонам любопытными глазками. На его голове была надета маленькая шапочка, которая от неловкого движения Анны Петровны вдруг сбилась на бок.
— Какая чудесная белокурая головка! — воскликнул чей-то умиленный женский голос. — Настоящий ангелочек!
После этих слов граф Андрей Филиппович Доронин сначала покраснел, а потом тут же побледнел, как смерть.
Мало кто заметил эту быструю перемену во внешнем облике графа, поскольку тот попытался сразу же взять себя в руки. Но от нескольких внимательных взоров она все-таки не утаилась.
И здесь было от чего краснеть и бледнеть. Ведь граф и графиня Доронины были брюнетами.
* * *Подвал дома на Большой Морской впечатлял своими размерами и массивными опорными колоннами. Строители при возведении особняка значительно углубились в болотистую петербургскую почву.
