— Он публично заявил, что был не в курсе всех ваших злодеяний и теперь у него нет брата.
— Что-о⁈ — ошарашенно пробормотал князь, хватаясь за сердце.
— Ваш брат поступил благоразумно, как бы цинично это не звучало, — ледяным голосом произнес я. — Он сохранил свой род. И даже если это была просто игра на публику…"
"— Я уничтожу этого выскочку! — воскликнул вдруг в исступлении Филатов. — Я его утоплю! Захотел выйти сухим из воды? Ну уж нет, паскудник! Он всегда мне завидовал, всегда пытался занять мое место. Он ничего не получит! Я все расскажу! Все! — В глазах князя сверкнул огонек зарождающегося безумия.
Похоже, дело оборачивалось даже лучше, чем я думал. У братца-то, оказывается, рыльце было тоже в пушку. Глядишь, так и весь их род, держащийся сейчас на оставшемся Филатове, может быть признан угасшим. Главное, сейчас поддержать этот страстный порыв князя и не дать ему остыть.
— Одумайтесь, князь. — Я попытался чтобы мой голос звучал искренне и доверительно. — Речь идет о сохранении вашего рода.
Если с вами уже все понятно, то…
— Мой род умрет вместе со мной! — неистовствовал Филатов. — Я никому не позволю пользоваться плодами моих тяжких трудов. И не тебе меня учить, подонок! Охрана! Я не хочу больше видеть этого мерзавца! Позовите мне следователя, сейчас же!
Поручик уже был возле меня и гневно сверкал глазами в сторону заключенного.
— Как ты смеешь оскорблять его сиятельство! — заорал он на Филатова. — Трое суток карцера! Но сначала мы тебя поучим хорошим манерам! — И офицер дал знак караульному.
Тот вытащил дубинку и, осклабившись, двинулся к бывшему князю.
Но я остановил поручика. Мне было важно, чтобы у Филатова не отбили его страстное желание пообщаться со следователем.
— Не стоит, офицер, — успокаивающе произнес я, засунув ему за обшлаг мундира сторублевую купюру. — Сейчас очень важно вызвать следователя, — тихо добавил я. — Похоже, ваш арестант готов на чистосердечное признание. Поспешите, пока он не передумал. Уверен, что после такого начальство отметит вашу примерную службу.
В глазах поручика промелькнуло понимание и вместе с ним вожделение. Похоже, он уже давно мечтал о повышении, которое позволит ему выбраться из этого унылого места.
— Комаров! — гаркнул он караульному. — Отставить наказание и карцер! Переведите арестанта в комнату для допросов.
Я бросил прощальный взгляд на доведенного до сумасшествия князя и со спокойным сердцем направился к выходу из тюремного коридора. Моя миссия здесь была завершена.
