Кто бы мог подумать?
Недалеко от камеры князя, поручик остановился и сказал, почтительно склонив голову:
— Обождите здесь, ваше сиятельство. Я открою дверь и подготовлю узника. Негоже вам беседовать через окошко.
Отперев камеру, офицер снял с пояса увесистую дубинку и грозно рявкнул:
— Заключенный, встать!
Тут же один из находившихся в коридоре караульных по сигналу поручика вошел в камеру. Вскоре оттуда донесся звон защелкиваемых кандалов.
— Прошу вас, ваше сиятельство. — Поручик указал мне на установленное напротив открытой камеры кресло.
— Я буду рядом. Так положено-с. — И они с караульным отошли на несколько шагов в сторону.
Я неспеша подошел к креслу и, усевшись, окинул князя Филатова холодным взглядом.
Тот сидел на койке, пристегнутый к ней короткими, но внушительными кандалами. Одет он был по всем правилам тюремного гостеприимства в арестантскую робу и выглядел вполне соответствующе своему внезапно изменившемуся статусу: растерянным и ошеломленным.
Когда князь увидел меня, его глаза расширились от удивления.
Лишившись на какое-то время дара речи, он лишь открывал рот и шумно глотал воздух, словно пойманная рыба.
Я презрительно ухмыльнулся и, закинув ногу на ногу, подождал, пока он придет в себя.
— Добрейшего вам дня, Михаил Алексеевич. Как вам ваши новые апартаменты? Не слишком ли тесно? — равнодушным и чуть скучающим тоном спросил я.
После моих слов глаза князя налились кровью. Он вскочил с койки и порывисто шагнул в мою сторону. Кандалы с громким звоном натянулись, напоминая бывшему вельможе, что он уже не у себя во дворце.
— Ты-ы⁈ — взревел он громким голосом. — Так это все ты⁈
Князь яростно дернул ногой, пытаясь освободиться, но, увидев вбежавшего в камеру караульного, быстро взял себя в руки и угрюмо опустился на койку. Солдат погрозил ему дубинкой и, убедившись, что узник успокоился, вышел обратно в коридор.
— Как видите — я, — прозвучал мой холодный ответ. — Боюсь, вы слишком поверили в свою безнаказанность, князь. И перешли черту, которую не стоило переступать.
— Я достал из кармана Ольгину фотографию. — Помните ее? Вам не стоило ее трогать. Это была только наша с вами война. Вы же поступили, как последний трус и подлец. Ваши головорезы уже мертвы, а их командира пожирает адский червь. Да и вас, смею заверить, ждет весьма незавидная участь.
— Мерзкий недоносок! Мальчишка! Это тебе с рук не сойдет. Ты поплатишься, помяни мое слово! Мой брат…
— Ваш брат от вас отрекся! — резко перебил я князя.
