Ардан слабо понимал, что происходит. Просто смотрел на молнии и слушал гром.
— Внутренности не задеты, — вынес вердикт Станислав. — Вообще удивительно, что насквозь не пробило и… ах, ну да… в последнее время забываю, что наш малой не человек.
И с этими словами, вытащив щипцы из бока Арди, коновал Плащей взял у кого-то флягу, пролил содержимое на иглу и принялся зашивать рану.
Спустя несколько минут, вновь растянувшихся часами, Арди замотали широкими лоскутами ткани, стянув торс так, что было сложно дышать.
Сам же Ардан в достаточной степени пришел в себя, чтобы вновь вернуть способность реагировать на внешний мир.
Плащи смотрели на него с легкой примесью интереса и уважения, в то время как остальные — с удивлением и чем-то сродни тому, когда становишься свидетелем чужой травмы и невольно переносишь на себя всю ту гамму чувств, что испытывает пострадавший.
Это нельзя назвать состраданием. Скорее… да Спящие Духи знают, как правильно подобрать слово. Арди было не до этого.
— Поскачешь с Эллини, — распорядился Йонатан.
— Я могу и сам поех…
— Хер ты свой можешь сам потрогать, парень, — в привычно грубой манере перебил Плащ. — Все, наскакался. Пеший ты теперь. Во всяком случае, пока в лагерь не вернемся. Не зря же кобылу Глеба за собой тащили."
"Арди сперва не понял, что имеет ввиду Йонатан, а затем перевел взгляд на то место, где его сбили с лошади. В грязи, в луже от дождя, лежал его гнедой.
Они не успели подружиться, но тот был хорошим скакуном. Верным и сильным.
А теперь, не дыша, смотрел куда-то вдаль стеклянными, потухшими очами. Его правый бок превратился в лохмотья из плоти, вывалившихся внутренностей и раздробленных костей.
Сердце Ардана пропустило удар.
Сцепив зубы, он попытался подняться на ноги.
— Сиди, здоровяк, — начала было Эллини. — тебе нельзя…
— Пускай, — перебил её Йонатан. — Он не ребенок. Хочет, чтобы швы разошлись и его опять шили — дело хозяйское.
Ардан, игнорируя взгляды и перешептывания, качаясь и держась за постепенно пропитывающуюся кровью повязку, подошел к телу скакуна.
Он опустился рядом с ним, зачерпнул вязкой, влажной земли и провел ею по глазами лошади.
— Мы встретимся вновь, — на языке своего народа он произнес старые слова охоты. — на тропах Спящих Духов, где ты и я — мы будем братьями.
Ардан отнял руку, испачканную землей и кровью погибшего скакуна, после чего растер получившуюся смесь между ладоней. На этом обряд прощания был закончен.
