Арди сперва думал, что в сторону Алькадских пиков, но потом понял, что дедушка смотрит дальше — за заснеженные вершины и степенные облака. Куда-то, лишь в ему ведомые дали.
— О старой Алькаде? — так же на языке Фае спросил Ардан.
Дедушка причмокнул трескающимися, вспухшими губами.
— И о ней тоже, сынок. О ней тоже, — прошептал он едва слышно, после чего опустил веки и чуть улыбнулся. В последние месяцы дедушка постоянно путал Арди с Гектором и называл того не внуком, а сыном. — О белых куполах сверкающих золотыми символами наших богов и Спящих Духов.
О широких улицах, где не прекращает звенеть детский смех. О тавернах, где поют менестрели и смородиновый эль течет рекой. О спорах с учеными, о битвах с рыцарями, о том, как я мальчишкой забирался в башни мудрецов и искал там знания, которые не может увидеть глаз, лишь почувствовать сердце. Все это, как старый сон, возвращается ко мне, сынок.
Если сравнить с произнесенным дедушкой за месяц, то этот монолог оказался длиннее, чем все их предыдущие разговоры вместе взятые.
Вот только… вот только дедушка рассказывал не об Алькаде и поселениях Матабар, а об Эктас. Древнем королевстве Первородных. И с момента его падения прошло уже больше пяти веков. Матабар, как и большинство первородных, жили намного дольше людей, но не настолько, как те же эльфы или практически бессмертные сидхе.
Из библиотеки Атта’нха Ардан узнал, что долгожителями Матабар считались те, кому удалось разменять два века.
А в среднем — увядали уже к ста семидесяти. Что делало их немногим долголетнее орков и дворфов, чьи долгожители разменивали сто восемьдесят, в редких случаях — сто девяносто лет."
"Так что, из всех Первородных, Эктас могли застать лишь эльфы, способные без труда разменивать полтысячи лет, а старели лишь к седьмому веку, а их долгожители и вовсе приближались возрастом к тысячелетию. Правда таких, вроде как, после восстания Темного Лорда, не осталось и самый старый из ныне живущих Эльфов — Герцог Абраилал.
Будучи одним из четырех Первородных, занимавших кресла Верхней Палаты Парламента, он в этом году встретил свой шестьсот девятнадцатый день рождения.
Арди все это знал благодаря газетам Молиньера, которые Невий использовал в качестве завертки для своих булочек и сандвичей.
— Конечно, дедушка, — не стал спорить Ардан.
— Да-а-а, — протянул старик и причмокнул губами. — ступай сынок, ступай. А мне надо подготовиться.
