В конечном счете, Арди, самые трудные ответы мы получаем совсем в других местах.
Дедушка явно услышал тот вопрос, что Арди спросил у ветра в прошлую ночь — « и кто я теперь?». А еще дедушка прикоснулся ладонью до груди внука. Точно так же, как это сделала недавно Атта’нха.
Старый охотник закашлялся, замахал рукой на Арди и, опираясь на посох, побрел к креслу на крыльце — собирался немного вздремнуть на свежем воздухе. Арди провожал его взглядом, но помощи не предлагал. Это только бы оскорбило дедушку. Как и все охотники, которым приходил срок, он не искал ни заботы, ни поддержки, только возможность достойно и тихо уйти.
Так, чтобы стая даже не заметила.
Таков закон охоты.
Но только Арди не помнил, чтобы охотники владели резными посохами, с начертанными на них символами искусства.
— Дедушка, — окликнул он единственного, кроме него, Матабар.
Тот остановился, но не обернулся.
— Ты ведь Эан’хане, так? — спросил Арди, пусть, глубоко в душе, уже знал ответ на этот вопрос. — Никто из духов-хранителей не учил нашу стаю языку Фае.
И никто из охотников, как бы хорошо он не слышал, не смог бы заставить измениться уклады и сделать так, чтобы Эргар стал моим учителем, хоть я и не подходил для путей барсов.
Какое-то время старый охотник стоял и молча смотрел на звезды, а затем, не оборачиваясь, коротко обронил."
"— Есть такие вопросы, Ард, которые лучше не задавать, — после чего с трудом поднялся по ступеням, прислонил посох к стене и, закутавшись в одеяла, буквально мгновенно уснул, слегка покачиваясь в кресле.
Арди же, немного постояв в тишине, повесил ключ рядом с фигуркой дуба и, бросив еще один быстрый взгляд в сторону Алькады, развернулся и в два прыжка — оттолкнувшись от стены, а затем от козырька, оказался на чердаке теперь уже, наверное, его пусть и временного, но логова.
Аккуратно закрыв за собой окно, Арди повернулся и, принюхавшись, спросил:
— Что тут делать ты?
Сперва ничего не происходило, но через несколько секунд дверь приоткрылась и на пороге показался мальчик.
В ночных одеждах, украшенных разными сказочными зверями, с растрепанными каштановыми волосами и чуть сонными глазами. Он держал в маленьких, пухлых ладошках поднос, на котором стояла чашка холодного сладкого напитка и лежал кусок черствого хлеба.
Эрти явно взял все это с кухни самостоятельно, учитывая, что голоса Келли и Шайи стихли где-то в их спальне.
— Я подумал ты захочешь есть, — с небольшой тревогой в голосе пролепетал ребенок.
