Здесь творилось что-то очень странное…
Поднимаясь на крыльцо, Арди пытался поймать взгляд детеныша, но Эрти каждый раз отворачивался и только крепче сжимал руку шерифа. Охотник понятия не имел, почему чувствует запах страха, исходящий от своего кровного брата. Ведь их связывали самые прочные и надежные узы. Такие не порвать ни собственной волей ни, даже, высшей магией сидхе. Арди читал о ней в нескольких старых свитках Атта’нха, но мало что понял. В любом случае — смертным такая власть недоступна.
— За эти годы многое, что произошло, Арди, — дедушка вернулся к языку Фае.
Арди же, подставив плечо, помогал старому охотнику подняться на крыльцо. — Я боялся, что ты воспримешь это болезненней.
Арди смотрел на то, как Келли приобнимал его маму за талию, а та не отстранялась, а наоборот — прижималась поближе. От одного взгляда на подобное в груди болело, а кулаки сжимались так крепко, что ногти едва не резали плоть, но он уже не был детенышем.
— Отец погиб, — отвернулся Арди. — Мама красивая и может выносить еще детей, а одной по жизни тяжело.
Люди ведь не такие, как… как…
Дедушка посмотрел на него, сверкнул глазами и коротко кивнул.
— Они редко когда выбирают себе пару на всю жизнь, внук. Но не думай лишнего — твоя мама всегда любила и до сих пор любит Гектора. Иначе бы я не остался с ней и Эртаном.
Арди встрепенулся и едва не отшатнулся от дедушки из-за чего тот мог и упасть. Он уже собирался возмутиться тому, как легко старый охотник произнес полное имя брата, но не успел. Они вошли под крышу и первое, что заметил Арди — знакомую ему мебель, которая когда-то стояла в доме на горе.
Какая-то была просто похожей, но некоторая — той самой.
Например комод в прихожей, где сейчас оставляли обувь брат, мама и шериф. А еще прибитая к стене вешалка с тяжелыми, металлическими крючками. На ней висели пальто и несколько шуб. Из простых шкур, но сделано качественно и добротно — куда лучше, чем то, что сотворил Арди.
Теперь-то он понимал, что у него вообще хоть что-то получилось сшить только потому, что он неоднократно видел, как трудилась Шайи.
Миновав просторную прихожую, освещенную странными стеклянными свечами, внутри которых горело не менее странное пламя, они прошли на кухню. Куда меньшего размера, чем на горе, но достаточно широкую, чтобы здесь уместился тот самый стол. Массивный, сбитый из поленьев и досок молодого дуба. Чтобы такой хотя бы попросту вынести на улицу потребовались бы усилия куда больше, чем просто одного человека.
