Она до сих пор злится, что ты приехала.
— Она всегда злится, — буркнула Стеша.
— Она потому злится, — сказал Серафим и погладил Стешу по голове, — что боится за вас. За тебя боится.
— А чего за меня бояться? — Прикосновения Серафима были ласковыми, но почему-то вызывали оторопь. Стеше захотелось стряхнуть его руку, но она не стала, побоялась обидеть.
— Сначала за Наталью, маму твою, боялась. А теперь вот за тебя. Только ты ей не говори.
— Она всегда злится, — повторила Стеша с досадой.
— С первого дня. С самого нашего приезда. Она не любит нас, Серафим. Не любит и никогда не полюбит. А остальное — все эти разговоры про болото, рыб и змей — лишь глупые отговорки. Она просто хочет, чтобы мы уехали, но почему-то не может прогнать. А мы бы уехали! Я бы хоть завтра на фронт, в медсанбат! Но Катюшу куда? Она не хочет оставлять Катюшу у себя. Сказала: с собой забирай! Куда забирать? На фронт?!"
"— Малой на болоте лучше будет, безопаснее, — сказал Серафим.
— На болоте? Мне, значит, опасно, а Катюше безопасно, да?
— Да. — Привычным жестом Серафим сунул ладони под мышки. — Пока ты жива, малой на болоте ничего не угрожает. Ты первая, Стэфа.
— В каком списке я первая?
— Ты веришь в судьбу? — спросил он.
— Нет!
— У каждого своя судьба. Вот я, к примеру, многое могу. Обереги умею вырезать. Хочешь из дерева, хочешь из костей. Даже из рогов могу. Меня никто не учил, я просто умею.
И болото слышу. Не все понимаю, но даже на расстоянии знаю, когда оно злится, и чувствую, сытое оно или голодное. Вот такая у меня судьба. Она вырезана на дереве или на кости. А может, выцарапана на рогах. А у тебя судьба другая, но и она еще не определена. Я выбирать не мог. А ты можешь. Хочешь — ее огнем выжгут, а хочешь — напишут водой. У тебя есть выбор.
— А если я не хочу выбирать? — спросила Стеша, вглядываясь в стремительно темнеющие глаза Серафима.
— Если я не верю в такое?
— Можно и не выбирать. — На дне Серафимовых глаз всплеснула хвостом древняя рыба. — Только тогда придется платить.
— Чем?
— А всегда по-разному. Можно своей жизнью, можно жизнями тех, кого любишь. Но платить все равно придется. Такая судьба.
Древняя рыба снова всплеснула хвостом. Стеша испуганно отшатнулась и закричала. Вместе с криком из ее груди вырвались едкие клубы дыма.
