— И если Марь увижу, сразу домой бежать! Что это за Марь такая, бабушка?
Про Марь баба Марфа тоже отказывалась разговаривать. Сказала лишь, что у Серафима язык без костей, а в голове болотный туман. Сказала, что нет никакой Мари, что все это детские сказки. Вот только лицо у нее при этом сделалось мрачное и совсем старое. Наверное, именно поэтому Стеша даже не пыталась узнать о ночном госте. Понимала, что баба Марфа все равно ничего не расскажет.
Про ночного гостя она как-то спросила у Серафима. Он как раз собирался в деревню, а Стеша вышла его проводить.
Разумеется, не просто так вышла, а с намерением разговорить и узнать правду. Но тот в ответ лишь замотал головой, а спустя долгие минуты тягостного молчания сказал:
— Это не моя тайна, Стэфа.
— А чья? Бабы Марфы? Так у нее этих тайн хоть соли! У нее в кладовке череп! И еще в горшке с цветами! Зачем ей черепа?"
"— Для защиты. — Когда речь шла не о тайнах бабы Марфы, Серафим снова делался разговорчивым.
— От кого нам нужно защищаться? От угарников?
— Ей угарники не страшны.
Не за ней они тогда приходили.
— Они за мной приходили, я знаю! А зачем? Зачем я им нужна, Серафим?
— А тебя и малую нужно защищать. — Серафим привычно уже игнорировал ее вопросы. — Особенно тебя.
— От кого? От кого и почему меня нужно защищать?
— У бабы Марфы защитник есть. — Серафим улыбнулся. — Она не говорит, но я знаю. Мне болото нашептывает.
— И кто это? — Как бы Стеша не злилась, а про защитника ей было интересно. Может, и у них с Катюшей тоже есть защитник?
— Болотная рыба.
Или змея. — Продолжая улыбаться, Серафим как-то неопределенно развел руками. — Она почти всегда под водой, поэтому мне кажется, что все-таки рыба. Но на змею она тоже похожа. И на землю может выползать. Тот череп, про который ты говоришь, на земле нашли, а не в воде.
— Я с ума с тобой сойду, Серафим! А Карл Линней с Чарльзом Дарвином в своих гробах перевернутся от твоей классификации видов!
— Не понимаю, о чем ты, Стэфа. — Он покачал головой.
— Я про то, что животное не может быть одновременно и рыбой, и змеей!
— Наверное.
— Серафим пожал плечами, а потом добавил: — Может, она в воде рыба, а на суше змея?
— А кабанов жрет, как крокодил, — пробормотала Стеша так тихо, что Серафим ее не расслышал.
— Я для тебя все-таки змейку вырежу, — сказал он задумчиво. — Вдруг ей все равно, кого защищать? Увидит, что у тебя есть оберег, что ты не чужая, и защитит. Только ты, Стэфа, бабе Марфе не говори и не показывай. Ей это не понравится.
