Чувствовала она себя сейчас, как в далеком детстве, когда нянюшка рассказывала им с Анютой удивительные сказки.
— Из болота. Откуда ж еще? Все ваши силы и беды от него. — Гребень замер, а потом больно дернул Мари за волосы. — Ох, Маша, позовет она тебя. Позовет рано или поздно. Сперва она за старшую берется, а уж потом, ежели ничего не выходит, младшую подманивает.
— Кто? — спросила Мари, не обращая внимания на боль от гребня.
— Твое она уже взяла, а скоро свое станет предлагать. Обещать станет разное, Маша.
Так вот, послушай меня, девочка. — Голос нянюшки упал до едва различимого шепота. — Не бери у нее ничего. Все одно обманет. Ты плоть от ее плоти, кровь от крови. Защищать она тебя будет до последнего, в обиду чужакам не даст, но и счастья ты от нее не дождешься.
— Да про кого ты речь ведешь, няня?! Хватит уже загадками разговаривать! Скажи прямо!
— Прямо? — Мари видела свое и нянюшкино отражение в настольном зеркале. Ее отражение злилось, нянюшкино печалилось. — Я тебе про Марь толкую, девочка!
Вот и нянюшка про Марь… То ли болото, то ли рыба, то ли остров.
Удивительное, неосязаемое существо. А есть ли оно на самом деле?
— Ежели у нее что попросить, она непременно желание исполнит, — сказала нянюшка задумчиво. — Только просить должна одна из вас. Не все ее могут слышать, не со всеми она хочет говорить. Вот я слышу, но отвечать мне она ни за что не станет. А вы с Гордеем уезжайте отсюда как можно скорее. Может, еще не поздно."
"— Мне не нужно от нее ничего. — Мари заглянула в глаза зеркальной нянюшки, и та печально улыбнулась.
— У меня все есть для счастья.
— Мать твоя тоже так считала. А потом повстречала твоего отца. И появились желания-то.
— Тот дом на Змеиной заводи… Это в нем жила маменька в детстве? Это ее дом?
— Догадалась. — Нянюшка нахмурилась. — А и не удивительно! На кого угодно можно морок и беспамятство накинуть, но не на такую, как ты.
— Я была там. Видела фотокарточку.
— Твоя мать хотела дом сжечь, чтобы не осталось ни следов, ни воспоминаний.
Марь не позволила. Без ее дозволения тут ничего не делается.
— Что мама у нее попросила?
— Отца твоего, знамо дело! — Нянюшка покачала головой. — Молодой, красивый, богатый. Граф! А она — егерская дочь… Красивая, умная, но не ровня ему.
— И она попросила любви? — спросила Мари, представляя ту свою маменьку, юную и влюбленную в молодого графа.
— Любовь ей была без надобности, но богатство и титул можно было получить только через любовь.
