Экономка водрузила керамическую емкость на стол и спросила:
– Что это?
– Паштет, – растерялась Наташка.
– Нет, – помотала головой домоправительница, – это уже не паштет, это помои.
– Не может быть, – ахнула Наталья. – Мари всегда так вкусно готовит.
Мари была двоюродной сестрой Софи и жила в деревне. Она специализировалась на производстве удивительно вкусных домашних консервов. Паштеты, варенья раскладывались по горшочкам с герметично закрытой крышкой, и мы лакомились ими всю зиму. Пустые горшочки весной возвращались Мари, чтобы летом прибыть к нам снова полными.
– Все заготовки скиснут через неделю, если, конечно, вы не постараетесь и не съедите весь запас за несколько дней, – проговорила Софи. – Сегодня ночью какой-то дурно воспитанный человек пролез в кладовую, вскрыл все емкости и поковырял в содержимом вилкой. Я еще понимаю, когда Маша берет горшочек и тайком от всех съедает его ночью в постели. Она потом аккуратно возвращает пустую посуду. И я никогда не была против ее набегов, ребенок растет и должен есть столько, сколько хочет.
Но вскрыть просто так! Это вандализм."
"Наташка стукнула кулаком по столу:
– Мне это надоело, в доме завелся маньяк. Роется в вещах, портит продукты.
– Это не я, – в один голос сказали Маня и Дениска.
– И не я, – испугалась Оксанка.
Наталья грозно посмотрела на Диму, тот меланхолично отхлебнул кофе.
– Может, это ваши собаки шалят?
– Ни разу не видела Снапа или Банди с вилкой в лапах, – съехидничала Софи, – и потом, им просто не дотянуться до полки.
– А что, – завела было Машка и вдруг замолкла, уставившись на дверь.
Я проследила за ее взглядом и увидела неизвестно откуда взявшуюся Селину. Девушка была все в том же голубом обтягивающем платье, изрядно помятом и испачканном. Растрепанные волосы висели космами, макияж размазался. Вид у нее был ужасный.
– Селина, – подскочил Дима, – что случилось?
Девушка буквально упала на диван и затряслась то ли от хохота, то ли от рыданий. Оксана подошла к ней, пощупала пульс… попросила:
– Принесите коньяк и сахар.
Мы забегали, как всполошенные куры. Маня притащила плед, Деня грелку. Наташка отправилась за коньяком. Рыдания Селины становились все громче, успокоилась она только через полчаса и сразу произнесла загадочную фразу:
– Он вернулся.
– Кто? – робко поинтересовалась Маня. – Кто вернулся и напугал тебя так?
– Ты что, не понимаешь? – истерически завизжала Селина. – Он вернулся, мой покойный папа, живой и здоровый.
И она снова принялась истерически взвизгивать.
