– Никакого криминала нет в том, что ваш отец стал покупать новые вещи, – продолжал Жорж, – и совершенно естественно принять зятя на работу. А то, что его все не любили… Может, вам это казалось? Дети часто не понимают супружескую жизнь своих родителей, наблюдают, как те ругаются за обедом, но не видят, как мирятся в спальне. А родимое пятно, что же здесь такого. После операции, бывает, изменяется пигментация кожи, да и с возрастом появляются всякие родинки. Старость не красит. Не забивайте голову глупостями, лучше наслаждайтесь переменами в жизни.
Насколько я понял, у вас было не очень счастливое детство!
Селина растерянно теребила салфетку. Все подозрения казались смешными и нелепыми. Вдруг девушка радостно заулыбалась. К нашему столику приближался разодетый в пух и прах Дима.
– Пить хочется, – сообщил он, плюхаясь на свободный стул.
– Вина? – любезно предложил Жорж.
– Лучше воды со льдом.
Селина просто подпрыгивала от удовольствия.
– Мы пойдем, пора уже, а то опоздаем.
Молодые люди подхватились и отправились к выходу.
Девушка обняла парня за талию.
– Похоже, у них роман, – догадался Жорж.
– Не знаю, насколько искренний с его стороны. Селина теперь богатая невеста, а Дима просто мечтает о деньгах. Только и говорит о своей бедности да о чужом благополучии. Не нравится он мне, какой-то неуклюжий, неаккуратный и животных не любит. Хучика обидел, пожалел ему печенье.
Комиссар взял меня за руку.
– Хучику вредно без конца жевать сладкое. Но ваш гость мне тоже не нравится.
В особенности взгляд, наглый и трусливый одновременно. Такие глаза я вижу часто в своем кабинете – у воров, убийц, насильников. Такие невероятно честные глаза, правдивые до дрожи. Хотя это я, конечно, перехватил. Парнишка хорош, как мыльная обертка, может, ревную?
– Он не парнишка, ему уже тридцать.
– Никогда бы не сказал. Я-то выгляжу на все свои пятьдесят: старый, толстый, усталый полицейский, сидящий в кафе с молодой очаровательной дамой.
Жорж хитро посмотрел на меня, и мы рассмеялись.
Домой я добралась поздно вечером и тихо прокралась в свою комнату.
Утром Маня возмущенно тарахтела:
– Если уж являешься домой глубокой ночью, то хоть звони, а то ведь я волнуюсь. И потом, что это за прогулки? Ты с кем была?
– С Жоржем.
– Ну ладно. – Дочка сменила гнев на милость.
Завтрак близился к завершению, когда в столовую вошла страшно расстроенная Софи. В ее руках покоился горшочек с домашним паштетом из зайца.
