Оксана возмущенно замахала руками:
– Если он тебе не нравится, то это не значит, что можно обвинять парня во всех смертных грехах. Кстати, где Дима? Давайте спросим у него, и все тут.
Дима лежал в гостиной на диване.
– А тебе разве не надо на работу, – раскипятилась Наташка, – и зачем ваше сиятельство делало обыск в моей комнате?
От неожиданности недотепа чуть не свалился на пол.
– Да вы чего, белены объелись, я только что встал, а вчера поздно пришел, мы с Селиной ходили на дискотеку, делать больше нечего – в шмотках рыться.
Думаете, раз я бедный родственник, на меня все свалить можно? Лучше слуг спросите, носятся по всему дому.
– Ладно, ладно, – проговорила примирительно Оксана, – давайте лучше попьем кофейку, поедим булочек, а я покажу кипрские фото.
Мы перебрались в столовую и начали завтракать, через несколько минут пришла Оксана.
– Знаете, – выпалила она, – а у меня в комнате тоже что-то искали. Альбом с фото лежал наверху в сумке, а оказался на дне. Денька, Маня, поглядите, у вас все в порядке?
Дети с топотом понеслись по спальням.
Я тоже поднялась к себе. Аккуратность никогда не была моей отличительной чертой. Я не раскладывала все по местам, как Наташка. Если бы не дотошная Софи, скорее всего, спальня стала бы похожа на склад. Даже при всем желании не смогу сообразить, рылся здесь кто-нибудь или нет. Даже если рылся, что неизвестный злоумышленник мог найти? Десять спиц с начатым и незаконченным вязаньем, блюдо с яблочными огрызками, растрепанную телефонную книжку? Да нет у меня никаких секретов, кроме рождественских подарков.
– Мама, – заорала Маня, всовывая в дверь трубку, – мамулечка, тебя к телефону!
Звонила Селина. Мы еще раз договорились о встрече. Окончив разговор, я села на диван. Надо, пожалуй, разобрать письменный стол, выбросить ненужные бумажки.
У двери раздалось царапанье, в щель протиснулся Снап. В зубах он волок апатично висящего мопса.
– Здравствуйте, мальчики. Чему обязана вашим визитом?
Снап открыл пасть.
Хуч вывалился на пол, как кусок сырого мяса.
– Разве можно так поступать с товарищем, Снаповский!
Хуч ловко поковылял к кровати и начал шумно вздыхать возле тумбочки, потом раздалось аппетитное чавканье.
– Хуч, ну-ка выплюнь!
Зная, что мопс может сжевать гвозди, я быстро разжала его челюсти.
На пол упала карамель «Гусиные лапки».
Отпустив возмущенного Федора Ивановича, я призадумалась. Если что и ненавижу, то это карамельки.
