Угадайте, что я хочу сделать с этим кулаком? И ведь сделаю, хоть дрочить в моем возрасте — это вообще отстой.
Глава семнадцатая: Ени
Я знала, что он совсем без тормозов, но и поверить не могла, что наша перепалка зайдет так далеко. И чем только думала, когда увязалась за ним? Точно не головой.
Честно говоря, я с трудом помню весь остаток дня. С кем говорила, о чем? Что делала? Все мысли болтались где-то на периферии, потому что в фокусе был только Рэм и его рука у меня между ног. И даже поздно вечером, когда я уставшая и совершенно вымотанная вышла из душа и упала на кровать, он был тем единственным, что полностью заполнило фокус моих воспоминаний.
Его дурацкий запах, от которого у меня, как у малолетки, кружилась голова, его пальцы у меня на животе, его губы — так близко, что я запомнила каждую трещинку.
Я валяюсь в постели, настроенная забить голову чем угодно, лишь бы вытравить оттуда это назойливое насекомое, но в итоге переворачиваюсь на спину, поднимаю руку — и указательным пальцем провожу в воздухе вдоль по линии складки в уголке его рта.
Вижу, словно он сейчас здесь: нависает надо мной, говорят пошлые словечки и предлагает проверить, наделал ли я крохотные стринги. Улыбаюсь, потому что у меня как раз есть такие, с кокетливой бабочкой из камешков чуть выше копчика, и на них до сих пор бирка, потому что не было подходящего случая надеть. И когда в воображении вспыхивает образ Рэма, рвущего бабочке крылья, взгляд опускается на ладонь, замирает на зеленом огоньке изумруда в центре кольца.
Стону — и рука обессиленно падает на одеяло.
Нет смысла отпираться: мое тело странно реагирует на это придурка. И попытки контролировать физиологию головой не дают никакого результата.
Я вспоминаю его ладонь у себя между ног — и в эту самую секунду что-то во мне надрывается, издает стон. Усилием воли свожу колени, комкаю одеяло в кулаках, мотаю головой, словно сумасшедшая. Но доберман все равно тут как тут: у меня в голове, шепчет, словно змей искуситель, что мне стоит лишь захотеть — и эта ночь пройти под девизом «прощай, девственность!» Ведь дверь его комнаты напротив моей, расстояние короче, чем пять шагов.
Хватаю телефон, набираю Костю, преисполненная решимости затащить его к себе на ночь и сделать, наконец, то, что нам давно пора было сделать. Он отвечает не сразу, а когда берет трубку, то голос на том конце связи сонный и измученный. Бросаю взгляд на настенные часы, почем-то думаю, что спать в первом часу ночи вообще не серьезно.
