Что за долбанное «Ну, погоди»?
Несколько минут я просто стою возле кровати, пытаясь найти идеально решение для этой ситуации. Я почти не знаю свою сумасшедшую «сестренку», но уверен, что она лежит здесь не из большого желания получить меня себе между ног. Надо было видеть, как она сюсюкалась со своим переростком, чтобы понять, что я выпадаю из сферы интересов чуть более, чем полностью. Я не могу понять, что именно гложет меня больше: игнор моей очевидной мужской привлекательности или то, что этот игнор не дает мне покоя.
Загадка на миллион, но разгадывать не хочется."
"Я почти уговариваю себя пойти спать в другую комнату — благо их тут пустых предостаточно, но, уже стоя в дверях, зачем-то поворачиваюсь. Оцениваю взглядом беспомощное сокровище — и вдруг понимаю, что сейчас, когда Бон-Бон спит, она такая, какой перестанет быть, когда откроет глаза. Беспомощная, трогательная. Как сегодня утром, когда упала и изо всех сил держалась, чтобы не зареветь. Как в том фильме, где девушка днем была бездушной стервой, а во сне превращалась в трогательного котенка.
Демоны во мне шепчут встряхнуть ее хорошенько, вернуть сторицей мой утренний недосып и выставить вон. Какого черта я должен сваливать из собственной кровати? Чтобы утром увидеть ее триумфальную улыбку, сдобренную словами: «Вот видишь, я держу слово». И нет никакой другой причины, почему она оказалась в моей постели. Нет и не может быть. У нас десять лет разницы, да вы шутите. Я просто валяю дурака, хоть будет глупо отрицать, что меня это забавляет.
Эта девчонка… Она как неоново-кислотная клякса на полотне моей жизни, написанном в классической технике: раздражает, злит, и, вместе с тем, приковывает внимание, заставляет взглянуть по-новому на вещи, давно ставшие обыденными.
И все же… я не ухожу. Накрываю ее одеялом до самого подбородка: Бон-Бон сопит и улыбается во сне. Жестко, очень жестко подавляю желание поиграть с этой «зайкой» в «раздень меня, если сможешь». На фиг мне голая малолетка в постели.
Я достаю из комода запасное одеяло, укладываюсь рядом.
И понимаю, что мне просто тупо приятно пялиться на это ангельское личико, когда на нем нет ничего, кроме умиротворения.
Но утро меняет все. Потому что, конечно же, мелкая зараза не упускает случая снова убить на хрен мои попытки выспаться. Хоть не могу не отметить, что в этот раз она хотя бы не скачет на мне, что не может не радовать.
— Я не хочу ту красную машинку, — говорит она немного сонным голосом, щекоча мой нос кисточкой волос на кончике косы.
