Периодически я выныриваю в реальность и тогда ощущаю, что мы куда-то едем. Совершенно точно, а я в машине. А машина движется. Только куда…
— Куда мы едем?
Мне кажется, я произношу это вслух, но на самом деле не слышу звука своего голоса. Не слышу или не произношу, одно из двух. Но раз мне никто не отвечает, скорее второе.
Да и ладно, без разницы.
Когда я в следующий раз открываю глаза, потому что Никита будит и предлагает выйти из машины, я понимаю, что разница все-таки есть.
Одно дело оказаться дома и совсем другое в совершенно незнакомом месте.
Двор — колодец, образованный панельными домами. Это точно не наше уютное садовое товарищество. Да еще с ним в компании.
— Сонь, идти сможешь? — спрашивает Никита.
Я киваю.
— Тогда идем.
Он поддерживает, и я иду, потому что не стоять же на улице.
Понимаю, что мы зашли в подъезд, а потом в лифт. Я обвиваю Никиту за талию и утыкаюсь носом в его грудь. Я не пьяная, но меня отчего-то начинает разбирать смех. Он зарождается где-то внутри, а потом поднимается вверх по позвоночнику, через солнечное сплетение и вот-вот вырвется наружу.
Пока что я только глупо улыбаюсь.
— Ты гад последний, — говорю Никите и чувствую поцелуй в волосы.
— Который сильно скучает по тебе.
Дальше все снова кружится и следующий осознанный возврат в реальность происходит, когда мы уже находимся в квартире.
Никита стягивает с меня кардиган, сажает на диван. Обхватывает за щиколотки, несмотря на мое сопротивление, впрочем, слабое, и одну за другой снимает туфли.
— Мне надо домой, — говорю я, но вместо этого забираюсь на диван с ногами, откидываюсь на подушки и прикрываю глаза.
Хорошо, что хотя бы речь возвращается.
— Сейчас сделаю тебе чай.
— Ага, спасибо, премного благодарна, но я уже напилась.
— Нормальный, чтобы ты быстрее пришла в себя.
— Это бесполезно, — произношу, не открывая глаз, — пока ты не уберешься отсюда, я не приду в себя. Я имею в виду из этого города. И мне пора домой. Сколько сейчас времени?
Никита не слышит последнего вопроса, а может и слов перед этим, потому что гремит посудой, но я итак знаю, что прошло достаточно.
Одну из грудей сильно тянет, а это значит, что пора кормить дочку.
Кормить.
Было бы еще чем.
Теперь молоко придется сцеживать, а Машуньку кормить из бутылочки.
Однажды, когда дочке шел четвертый месяц, я подхватила сильную простуду и мне пять дней пришлось пить антибиотики. Это был кошмар для всех нас.
