С хриплым, каким-то зверином рыком он переходит к моей шее, а я, вместо того, чтобы оттолкнуть, выгибаюсь к нему навстречу, запуская пальцы в его волосы, втягиваю носом аромат какого-то дорогого приятного шампуня. Целую лоб, виски, скулы. Все, что попадает под мои губы.
Он снова целует в губы жесткими прерывистыми поцелуями, а я опускаю руки ниже и забираюсь ладонями под его пиджак. Тянусь к пуговицам на рубашке, но пальцы дрожат слишком сильно, чтобы справиться с ними быстро. А мне так хочется поскорее. Тогда я хватаюсь за ткань и просто тяну ее вверх, чтобы, наконец, получить доступ к коже.
Да, я хочу его трогать. Почувствовать, хочу, чтобы прижимался ко мне без одежды.
Хочу, чтобы он взял меня прямо сейчас, жестко и грубо. Но вместе с тем нежно, как он умеет. Чтобы я утонула в лавине его дикого, зверского и неконтролируемого желания.
— Соня, — шепчет он, приподнимает за попу и усаживает куда-то, а я обвиваю ногами его крепкие бедра, притягивая к себе еще ближе, стону в его объятиях и, наконец, справляюсь с рубашкой.
Дотрагиваюсь пальцами до его обнаженной кожи и для меня это чистый кайф. Вот уже несколько дней, глядя на него, я мечтала проделать это, и теперь, когда мое желание осуществляется, я зажмуриваюсь от удовольствия. Вбираю в себя, буквально впитываю наслаждение от этих прикосновений.
Я не могу видеть, но чувствую, как и без того стальной пресс, напрягается под моими пальцами сильнее. Как ему нравится то, что я делаю.
И я продолжаю исследовать его тело, забираясь ладонями дальше под рубашку, скользя по его груди.
Он весь такой же рельефный, каким был всегда, с твердыми, обозначенными линиями мышц. Значит, он продолжает качаться, как и раньше. Три-четыре раза в неделю. Он и меня приучил, но после рождения дочки я как-то забросила.
А кожа такая горячая, и так приятно от него пахнет. Дикой смесью, потому что, несмотря на тонкие нотки парфюма, звучащие от его кожи и одежды, она на девяносто процентов замешана на сексе и страсти.
Мне хочется раствориться в нем и не думать ни о чем, мне хочется слиться с ним в одно целое, ощутить его везде, утонуть в удовольствии, какое всегда нам давала наша близость, пусть хоть это произойдет на столе офиса, неважно, и пусть весь мир подождет.
Это ведь будет только секс, ничего большего. А у меня так давно не было мужчины. Не было Никиты. Потому что я не представляю, что смогла бы настолько расслабиться и потеряться с кем-то другим.
Никита снова издает рык, а потом перестает целовать. Замирает весь.
