А я точно хочу знать?
А вдруг от этих вопросов между нами все поменяется?
И как именно спросить, какие подобрать слова?
Наконец, решаюсь задать только один, не затрагивающий личную сферу. Он ведь сказал уже, что не спал с ней, а остальное, как и что между ними было то некоторое время, что он провел с ней, мне знать необязательно. Поэтому остается только один.
— Ник, у тебя не было проблем с законом из-за…их смерти?
— Ну вот, озвучила.
Никита внимательно смотрит на меня несколько секунд, прежде, чем ответить. Все это время я едва дышу.
— Нет, проблем с законом у меня не было, — произносит медленно, все также глядя мне в глаза.
— Полиция тщательно все проверила и пришла к выводу, что это был несчастный случай. Неисправность в двигателе, которая привела к последующему возгоранию. Тем более, что в салоне в тот момент находилась канистра с бензином. А перед этим свидетельства очевидцев. Когда Алиса с братом садились в машину, они были под действием какого-то вещества. Им нельзя было садиться за руль.
— У них кружилась голова, путались мысли и лица?
— Возможно.
Мы тогда отмечали наше окончательное решение жить вместе и много пили.
— Но ты с ними не поехал и остался в клубе, или, где вы там отмечали?
— Да, все так и было.
А еще Никита хорошо разбирается в автомобилях и двигателях.
Но я не напоминаю ему об этом, потому что не хочу больше ничего знать.
И понимаю теперь, почему даже лучший друг не знает об аварии. Никита не хотел впутывать в это дело никого из знакомых. Вообще никого.
Он честен со мной, я вижу это.
Он отвечает на все мои вопросы ровно так, как я их задаю. Задай по-другому и он тоже ответит.
Но больше я ничего не собираюсь спрашивать, кроме одного.
— Ты любил ее?
— Нет.
Он отвечает не задумываясь. Но я хочу знать чуть больше.
— Я имею в виду тогда, до меня?
— Не знаю, наверное. Какое-то время. Но точно скажу, что после встречи с тобой она перестала для меня существовать. Как и любая другая девушка.
— Ясно.
Я замолкаю, а Никита смотрит на меня выжидательно.
— Будут еще вопросы? — спрашивает где-то через пол минуты.
— Нет, — отрицательно мотаю головой — не будет.
— И…что скажешь?
Я молчу.
— Я никогда не был идеальным ни по каким меркам. Ты знала с самого начала.
Я снова молчу.
— Могу я… обнять тебя? — спрашивает он.
Киваю.
Никита подвигается ко мне, обнимает, а я подаюсь к нему и висну на его шее. Жмусь к его груди.
— Сонь, я люблю тебя, — говорит Никита, — и не мог допустить, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
