— И ты остался с ней?
— На некоторое время. И совсем скоро выяснил, как именно произошла авария, а я все гадал. Ее брат, тот еще отморозок, который ловил каждое ее слово, всю жизнь занимался машинами. И, знаешь, что. Она пообещала, что они убьют и тебя. Точно также, как хотели убить меня.
Я вздрагиваю.
— Но ты можешь не волноваться. Почти сразу после этого произошла авария, в которой погибли она сама и ее брат.
Закрываю глаза и тяжело вздыхаю.
Дышу, дышу.
Слишком много информации, от которой я просто задыхаюсь.
— Может быть, воды? Или чая? — спрашивает Никита и его голос звучит глухо.
— Да, если можно.
— Я сейчас схожу в кухню и принесу.
— Нет, стой, — вцепляюсь в него, — пойдем вместе.
Радио няня молчит, значит ничего не мешает нам спуститься на первый этаж и заварить себе чай.
— Пойдем."
"Никита берет меня за руку, и мы спускаемся вниз, предварительно все же заглянув в детскую, чтобы убедиться, все в порядке и Машуня сладко посапывает в кроватке.
Я нахожусь под таким впечатлением от его рассказа, что едва ориентируюсь в пространстве, тем более в такой полутьме. Но Никита следит за тем, чтобы я не свалилась и не пересчитала ступеньки своим задом.
Все, что он рассказал… это будто другая реальность. Я в шоке, в полном шоке.
Никита хочет включить свет, но я его останавливаю. Не люблю путать день с ночью, я потом плохо ориентируюсь во времени.
Но на кухне у нас стоит торшер. Я включаю его сама и помещение заливает приглушенный неяркий свет.
— Вот, так будет лучше, — говорю ему.
— Ладно, мне без разницы, хоть полная темнота.
Никита проходит к чайнику, доливает воду и включает его. Поворачивается ко мне.
— Сонь, где у вас тут чай?
— Сейчас, — киваю и подхожу к нему.
— Вот, здесь.
Тянусь к одному из шкафчиков и достаю целую коробку разных чаев.
— Большой выбор.
— Да, тетин сын присылает из путешествий. Ник, слушай….
Я все думаю, как задать интересующий меня вопрос.
Мне тяжело решиться. Но мне надо знать. Пока идет разговор на эту тему. Я маюсь, прикидывая и так и этак.
— Ник.
Он заваривает чай и это выглядит так непринужденно, так буднично. Будто и не было с ним ничего из того, о чем он говорит.
— Ник, — снова начинаю, и снова не могу произнести дальше ни слова.
— Что? Спрашивай уже.
— А ты ответишь? На любой мой вопрос?
— Спрашивай, — повторяет твердо, а я снова молчу.
Спрашивай.
