— Я с самого первого дня стала купать Машу в большой ванне, — объясняла я ему, — детскую даже не стала покупать. Так что мы с ней любим плавать с самого рождения. Вот так, смотри.
Я привычно ухватила дочку под шейку, специальным образом, и повела вдоль бортиков по воде.
— А вот, как мы плаваем на спинке.
— Круто.
— А вот восьмерочкой. Как тебе? А вот так?
Перевернулись и я, придерживая дочку под подбородок, повела ее обратно, уже на животике.
Машуня принялась грести ручками и ножками с сосредоточенным видом.
— Вот как, вот как мы умеем, — вовсю хвасталась я.
— Отлично, значит она будет полностью подготовленной, когда мы поедем на море, — засмеялся Никита.
— Но сейчас Маша научилась сидеть и ей захочется играть со своими игрушками, не только плавать. Да, Машунь?
Мишутка схватила игрушку и потащила в рот.
— Хочешь подержать ее вместо меня? — предложила я.
Никита захотел и дальше Машуня купалась полностью под его присмотром. Обрызгала его всего, с ног до головы, после чего ему даже пришлось переодеваться.
Но мы здорово повеселились.
А когда уложили ее, Никита снова утянул меня в свою спальню. Мы любили друг друга полночи напролет, а потом расслабленно лежали, тесно прижавшись друг к другу.
Мы не обсуждали, что будет дальше, ведь по факту Никита живет в другом городе. Там, где остались все наши друзья, там, откуда я уехала.
Как теперь будет?
Но нам было слишком хорошо, чтобы обсуждать это. Никто из нас не решался.
К тому же я еще не окончательно отошла от рассказа Никиты.
Я просто радуюсь, что сейчас он со мной, с нами, отдаю ему всю свою нежность, чтобы он поскорее забыл те ужасные месяцы в больнице, и не заглядываю в будущее.
Вот и сейчас. Гуляем по парку, разговариваем. Но ни слова о том, как все будет дальше. Но зато Никита наклоняется ко мне и целует то в нос, то в щеку. Так часто, что я чувствую себя школьницей на первом свидании.
— Никит, прекрати уже, — смеюсь я, но тут же перед глазами проносятся картины, того, как он лежал в той больнице совсем один.
И я сама тянусь к нему всем телом.
— Ник, — зову его, а когда он наклоняется ко мне, я целую его, куда дотянусь. Иногда это лоб, или нос, или скула. Иногда губы и тогда нам обоим становится так горячо, что я с трудом подавляю приступы дикого желания.
Но мы на прогулке, и мы катим коляску, со спящей в ней дочкой. Мы должны быть серьезными. Но быть с ним полностью серьезной и сосредоточенной только на материнских обязанностях никак не получается.
