"
"И отчего-то вдруг так ясно и четко, как вспышка, озарившая воспоминания, встало перед Прохором выражение ее лица в тот момент, когда она спросила, глядя на него в упор своими ярко-зелеными глазами: «Вас предавали?»
Предавали ли его? Ну а как без этого, хотя…
Судьба оградила Прохора Ярыгина от настоящих, тяжелых потрясений, бед и несчастий. Впрочем, он бы не зарекался, предпочитая не рассуждать и не задумываться о каком-то там везении и удаче. Ну его, понимаешь, на фиг – жизнь штука длинная, непредсказуемая, еще накличешь на свою голову пустым бахвальством, не дай бог.
Не те это сферы необъяснимого, о которых стоит рассуждать в простоте житейской суеты.
Отец Прохора, Илья Борисович Ярыгин, родился и вырос в Питере, то есть в тогдашнем Ленинграде, и выбрал для себя стезю военного архитектора-строителя, на которого и выучился, и пошел служить в инженерные войска. Мама, Арина Андреевна, родилась в этом прекрасном, великом городе, окончила с отличием медучилище и стала фельдшером. С Ильей Борисовичем она познакомилась во время экскурсионной поездки в Ленинград, которой наградили лучших студентов училища.
И через неделю после их знакомства, там же, в Ленинграде, они и поженились.
К тому моменту когда отец окончил военное училище и получил назначение в Казахстан, мама уже была беременна Андреем. Вот они считай что втроем и поехали в дикие степи на первое место службы Ильи Борисовича.
Мама часто рассказывала сыновьям, как они там жили: в степи, на границе с полупустыней, сначала в палатках, потом во временном бараке – жара страшная, пекло маревом дрожит, и ровная, как стол, степь во все стороны, куда ни посмотри.
Вода привозная, песком на зубах скрипела, да и ту приходилось жестко экономить. Да все привозное – продукты, промышленные товары, дрова и уголь для печек. Ночью температура падала градусов на двадцать, а то и больше. Зимой морозы, ветра – жуть.
Прохор всякий раз поражался до изумления, когда слушал мамины воспоминания о первых годах их с отцом совместной жизни-службы.
Представляя себя в подобных обстоятельствах и, скажем, свою молодую жену, диву давался, как она вообще умудрялась жить-хозяйствовать с грудным малышом на руках, при этом еще и работать по специальности и не терять оптимизма и юмора, более того – находить в той жизни много хорошего и радостного.
– Да молодые были, – посмеивалась мама, когда он делился своим удивлением такой ее жизнестойкости. – Любили друг друга, поддерживали во всем да и к жизни легче относились.
