– Как хорошо, что вы приехали! – И тут же, практически без всякого перехода лицо ее трагически скривилось, из глаз брызнули слезы, и она запричитала, настолько же громко, как радовалась пару секунд назад: – А у нас-то вон беда какая с Василисой-то Макаровной!
– Так, стоп! – остановила готовую всерьез разразиться слезами женщину Полина. – Марина, с бабулей все будет в порядке, мне врачи пообещали. Правда, предупредили, что потребуется очень хороший уход за ней.
– Так уход мы обеспечим, Поленька! – снова без всякого перехода затараторила бодряком Марина.
– Еще как обеспечим, на руках носить будем!
– На руках – это, пожалуй, перебор, но все, что потребуется, сделаем, – поддержала столь горячий энтузиазм верной домработницы Полина.
Поручила деятельной помощнице приготовить диетический ужин для бабули и, договорившись встретиться вечером в больнице, поехала в «родовое гнездо».
«Гнездо» встретило непривычной и какой-то настороженной тишиной.
– Ничего, – разрушила царство тишины Поля, пообещав себе и дому: – Все наладится, и хозяйка твоя скоро вернется.
Мне врачи обещали.
Она прошла в «светелку», как называла бабуля комнатку, в которой обычно жила Полина, когда приезжала, поставила легкую дорожную сумку на пол и присела на высокую кровать.
Пять минуток. Только пять посидит и…
Легла поверх покрывала и заснула, сморенная бессонной напряженной ночью, тяжелым беспокойством о бабуле и дорогой от Москвы, которую пролетела без единой остановки.
Вечером их с Мариной доктора к бабушке не пустили, сославшись на то, что идут медицинские процедуры и мероприятия, дали лишь посмотреть через дверь и помахать бабуле рукой.
Большая, крупная Марина, сильно скособочившись набок, рыдала на плече довольно хрупкой, стройной Полины, а та гладила успокаивающе женщину по плечу и думала, что Званному Марина бы пришлась по всем его эстетически-мужским вкусам в самый раз – его любимый масштаб."
"Ужин, приготовленный Мариной, они отдали докторам, откровенно подивившимся, что чрезмерно заботливые родственницы вообще принесли какую-то еду.
– Барышни, – переводя взгляд с Полины на Марину, для чего ему приходилось то поднимать голову, то опускать, попенял им лечащий врач Василисы Макаровны, другой, не тот, с которым разговаривала Поля утром, – какой ужин, какая еда? Она лежит в реанимации, ей сейчас не то что есть обычную еду, ей на нее даже смотреть нельзя. Все, что необходимо, мы ей даем сами.
– Не голодом же вы ее морите? – воинственно возразила Марина.
