В мгновение ока она смекнула, что происходит. Мельком взглянув на Уоррена и Джеймса, она сразу спросила дядю:
— Ты не ударил его?
— Разве он выглядит побитым, котенок? — вмешался Энтони.
— Мы обсуждаем тут один вопрос, — добавил Джеймс, выпуская лацкан Уоррена, который все еще оставался зажатым в его руке, и делая вид, что сдувал оттуда пылинку, — и совершенно не интересный для тебя. Так что…
— Я не ребенок, дядя Джеймс. Чем он на этот раз навлек на себя твой гнев?
— Он опозорил одного человека, которого мы знаем, но уже собрался извиниться, и, если ты вернешься к своим танцам, он продолжит.
Эми не двинулась с места. Взглянув на Уоррена, она догадалась:
— Ты им все рассказал?
Уоррену показалось, что в ее глазах мелькнула обида, и у него кольнуло в сердце. Конечно, она тоже сочла это предательством. Обида, правда, почти сразу сменилась выражением решимости на лице.
— Ничего страшного, — сказала девушка, — все равно они узнали бы вскоре о нашей помолвке.
— Что?! — разом вскричали в ужасе се дяди.
— Ты забыл упомянуть о наших намерениях вскоре пожениться, Уоррен? — спросила она, широко распахивая невинные васильковые глаза.
— Мы не собираемся этого делать, Эми! — вскричал Уоррен с потемневшим лицом. Она обернулась к Джеймсу:
— Ты видишь, с каким человеком мне приходится иметь дело? Он всем недоволен, что бы я ни делала. Но ничего, привыкнет. — Затем она обернулась к Уоррену:
— Тогда что же ты им сказал? Может, о своих дурацких подозрениях насчет моей беременности?
— Что? — Ее дядюшки были полностью уничтожены.
Лицо Уоррена потемнело еще больше.
— Вообразил себе Бог знает что, — объяснила она с прежним невинным видом. — Я-то, конечно, не беременна, но он слишком циничен, чтобы поверить мне на слово. Он предпочитает все, кроме правды, которая заключается в том, что он нужен мне.
По мере того как она делала признания, физиономии окружающих все больше вытягивались.
— Тогда что же он вам сказал? Наверное, рассказал о моих попытках его соблазнить?
— Эми! — воскликнул Энтони.
А Джеймс принялся урезонивать племянницу:
— Девочка, ведь все это совсем не смешно, ничуть не забавно. Чем ты гордишься, рассказывая нам эти глупости? При этих словах Уоррен расхохотался:"
"— Час от часу не легче. Они не верят тебе так же, как и мне. Ты можешь спокойно идти, оставив мне небольшое преимущество.
— Я никуда не уйду.
— Какое это преимущество? — осведомился Энтони.
— Разбитые пальцы.
— Очко в его пользу, — обратился Энтони к брату.
