Однако сейчас она горько пожалела, что приехала сама, вместо того чтобы прислать посыльного. Это было, пожалуй, слишком даже для нее, слишком опасно. Она поступила весьма опрометчиво. Ну почему она не подумала обо всем этом раньше, прежде чем открыла двери «Гончей и преисподней»?
Глупая ревность побудила ее выставить себя в совершенно невыгодном свете. К сожалению, Уоррен имеет право спать с кем хочет, когда хочет и где хочет. Он же ясно заявил:
«Держись от меня подальше».
Потом, когда они поженятся, она могла бы выкинуть что-нибудь подобное, если вдруг ему захочется быть неверным мужем, но не сейчас, пока он ей еще не принадлежит.
С другой стороны, она пришла как раз вовремя. Ей не пришлось долго искать Уоррена в прокуренном помещении. Она сразу увидела его, как только вошла. Он поднимался по угловой лестнице, вернее, его тащила за собой за руку смазливая служанка, при этом она громко хохотала, подзадоривая приглянувшегося ей посетителя."
"При виде столь забавной сценки Эми не разбирая дороги бросилась вперед, к лестнице, пронеслась по ней, на ходу выкрикивая имя Уоррена и не обращая внимания на удивленные возгласы завсегдатаев таверны.
Она остановила его у порога комнаты служанки, которая, решив, что неверного супруга настигает его разъяренная половина, в ужасе захлопнула перед Уорреном дверь.
Эми была в душе крайне признательна этой девице, иначе она не смогла бы остаться наедине с Уорреном на полутемной площадке лестницы.
Все же здесь было лучше, чем внизу, среди пьяных посетителей. Между тем Уоррен ждал объяснений, опомнившись немного от первоначального изумления. Он был нетерпелив и разгневан.
— Долго ты будешь молчать, ломая руки? Вот и настало время решиться. Похоже, придется прибегнуть к последнему средству. Раз ничего другого не остается, делать нечего.
— То, за чем ты сюда пришел, могу тебе дать я, — выпалила Эми, не помня себя от волнения.
Как ни странно, он совсем не удивился ее словам.
Приглядевшись, Эми поняла, что Уоррен далеко не так трезв, как можно было подумать. Он медленно приблизился, выражение бешенства на его лице сменилось ехидной ухмылкой.
— Значит, тебе известно, зачем я здесь. Разумеется, да, ведь ты весьма образованна.
С этими словами он откинул капюшон ее темно-лилового плаща, подкладка которого была глубокого пурпурного цвета. Платье на Эми было нежно-сиреневое.
