Стоило бы лечь спать и не глупить, ведь мне предстояли очень сложные часы, которые потребуют всего моего мужества…
Кажется, я пришла в себя, когда уже повернула латунную ручку на двери в комнату Ратмира. В сумрак коридора выплеснулся теплый желтый свет, ослепивший меня на мгновение. Глаза непроизвольно сощурились, дрожащие пальцы схватились за ворот рубахи.
Обнаженный по пояс мужчина, полулежавший на кровати, резко вскинулся, оторвавшись от чтения. Сильная рука с татуировкой на запястье дернулась к самострелу на прикроватной тумбочке.
В следующее мгновение Ратмир расслабился, напряженный взгляд сменился вопросительным.
Мы молчали, и, надо сказать, пауза становилась просто непристойной. Я колебалась, а Ратмир, пряча самую ненавистную из своих понимающих улыбок, закрыл книгу, лежавшую на коленях, и приготовился слушать. Он выглядел до крайности взрослым и недоступным, а еще притягательным. Мне хотелось его всего, даже дурацких рожек, торчавших из-под спутанных волос!
Готовясь дать деру, если расклад хотя бы просто покажется паршивым, я, помолчав, кивнула:
– У тебя очень большая квартира.
– Черные брови мужчины изогнулись, глаза блеснули лукавством, пришлось объяснить: – Хотела найти кухню, но заблудилась.
Ратмир кашлянул в кулак, маскируя смех, и спросил:
– Как ты проскочила мимо своего стража?
– Богдан решил немного проветриться, – произнесла я, пристально глядя в лицо Ветрову, и повернула ключ в замке, запирая дверь. В повисшей тишине щелчок показался неожиданно громким, как выстрел.
Улыбка моментально сошла с губ Ратмира, зато появилось новое, пока еще плохо изученное мною выражение пристального внимания.
– Я тут подумала, если вдруг ничего не выйдет…
– Ты должна отказаться прямо сейчас. Едем обратно в орден, – перебил он меня и дернулся, собираясь подняться.
– Поздно, – остановила я его, махнув рукой. – Хотя бы ты не начинай.
У меня не получилось выдержать его пытливый взгляд, я отвернулась. Ветров следил за мной, не подгонял и не пытался заговорить. Он не пропускал ни одного моего движения, позволил разглядывать дипломы в стеклянных рамках на стене, провести пальчиком по обтрепанным корешкам томиков, стоявших на скрывавшем одну из стен стеллаже.
– У тебя очень много книг. – Я не узнала собственного голоса, низкого, с незнакомыми нотками.
– Их еще мой дед собирал, – последовал ответ.
– Дед, значит, – кивнула и без спроса взяла с газетного столика тонкую папочку.
Внутри лежала одна-единственная фотография – моя.
