Совещание закончилось, а потом, когда Ратмир и Богдан, делано игнорируя друг друга, возвратились в опустевший зал, произошло другое обсуждение, и на нем присутствовали только мы да Свечка. Должна признать, что настоящий план – как поймать спятившего чернокнижника – походил на аферу или великолепный спектакль, где мне выпало исполнить главную роль. Оставалось надеяться, что мне хватит актерского таланта, чтобы претворить его в жизнь.
…Кошмар никак не хотел уходить. Мануфактура пылала и рушилась. С оглушительным треском осела крыша, выпустив в воздух стоп искр и облако огня.
Неожиданно картинка сменилась, появилось плывущее в мареве лицо моего двойника. Вдруг черты лица размазались, и появилась Свечка с русыми, обрезанными до подбородка волосами. Ее губы, накрашенные кармином, рассекла злая улыбка. Женщина вскинула самострел, целясь мне в лоб…
С ужасом я дернулась и уселась на постели. Господи, привидится же такое!
Я опустила ноги с кровати и, ссутулившись, уставилась в огромное окно. Внизу, как на ладони, лежал ночной город, походивший на сверкающий огнями темный океан.
Апартаменты братьев Ветровых находились на предпоследнем этаже старинной башни, практически в центре города. Мебели было немного, все свободное место занимали книги. Они были везде, а не только на полках шкафов. Глядя на огромную библиотеку, собранную в одной квартире, поневоле вспоминала рассказ Дока, проболтавшегося, что Ратмир когда-то преподавал в университете. Как ни странно, именно в том, который четыре года назад закончила я.
Пить хотелось нестерпимо. Натянув сворованную из шкафа Ратмира рубаху, я выбралась в гостиную и побрела на кухню.
– Ты куда направилась? – раздался резкий голос Богдана, и от неожиданности я даже подпрыгнула, хорошо что не взвизгнула.
Старший брат сидел на диване напротив панорамного окна и, скрестив руки на груди, разглядывал открывавшийся оттуда невероятный вид.
– Истомин, ты меня до нервного тика довести хочешь?
– Вернись в спальню. – Он не потрудился хотя бы повернуть ко мне голову.
– Попить-то мне можно? – фыркнула я.
– Я не понимаю, Ведка, – вдруг произнес Богдан до странности чужим голосом. – Как так получилось, что ты ввязалась во все это? Мне кажется, я рехнусь. Пожалуйста, откажись прямо сейчас. Еще есть время.
Я злилась на него за то, что он намеренно промолчал о Ратмире, но теперь обида испарилась. Горечь, звучавшая в его словах, объясняла, как сильно и искренне он переживал из-за меня. Я почувствовала себя последней эгоисткой.
