Дядька перед смертью совсем рехнулся на своей коллекции. Он боялся, что его ограбят. Все ценное попрятал по тайникам. Сказал только, что драгоценность хранится в часах…
Исповедаться до конца она не успела. Особнячок накрыл оглушительный вой сирены. Как выяснилось, кухарка сумела освободиться и разбила призму охранного заклятия.
В следующий раз мы с Богданом заговорили, когда его выпускали из темницы в подземелье Ратуши.
Глава 13
Похищенная
В подземелье Ратуши дули сквозняки и царил ледяной холод. Под потолком бился почти разряженный световой шар.
В маленькой каменной коробке с деревянной лавкой и зловонной дырой в углу не было решеток, но стоило чуть склонить голову, как вместо одной стены вспыхивала прозрачная магическая перегородка, и по ней, если присмотреться, изредка пробегали голубоватые лучики-змейки.
Подтянув колени к подбородку, я сидела на лавке, тряслась и никак не могла согреться.
– Истомин, на выход! – раздалось эхо резкого гнусавого голоса. У меня непроизвольно зашевелились уши.
По коридору прошелестели шаги, и брат остановился перед темницей. Коротенький драный халатик, разошедшийся по швам, едва прикрывал мужской срам.
– Удачи, сестренка.
Нужно было сказать что-нибудь оскорбительно-уничижительное, только сил на пикировку не осталось.
– Пошел ты, – буркнула я, отворачиваясь, и уши обиженно поникли.
Он помялся, явно собираясь что-то добавить, а потом исчез в темноте. Я осталась одна – дожидаться, когда обо мне вспомнят.
Время тянулось бесконечно, и ничего не происходило.
По камерам постанывали узники, вились полубезумные шепотки. Через пару часов притащили тролля-весельчака, хмельного и довольного жизнью, схваченного в центре Ветиха за разбитую витрину торговой лавки. Прежде чем вырубиться, пьянчуга орал на все подземелье скабрезные песни, а потом вдруг резко осекся и в следующую секунду захрапел по-богатырски, расстроив заключенных своим самоустранением.
Наконец пришли и за мной.
Рядом с камерой точно из воздуха соткался усатый страж.
Прозрачная стена вспыхнула алым всполохом и исчезла.
– Выходи, мелкий гаденыш.
Присмотревшись, в своем освободителе я узнала блюстителя порядка, к которому приходила на прошлой седмице, надеясь найти защиту в Ратуше.
– Чего застрял? – подогнал он меня, нервно оглядываясь по сторонам. Вдруг стало ясно, что мое освобождение – незаконное.
В свете тусклого шара, догоняя собственные тени, мы поспешно прошли по длинному коридору и поднялись по каменной лестнице.
