Она говорит тихо, якобы для того, чтобы Альва не услышала. Но у Альвы отличный слух, и от слов бургомистерши кровь бросается ей в лицо.
Однако папа очень твёрдо и решительно смотрит в глаза сей важной особе.
— Ах, у вас не принято? — произносит он — Тогда, я считаю, пора внести некоторые изменения.
И, взяв под руки маму и Альву, папа чинно шествует с женщинами через весь зал к заказанному им столику. Мадикен и Лизабет вышагивают следом."
"Мадикен с тревогой смотрит на свою любимицу, чтобы узнать, не слишком ли она расстроена, но на лице у Альвы заметно лишь удивление, когда она осматривается крутом.
Тогда Мадикен тоже начинает рассматривать всё вокруг. Как чудесно здесь, в Павильоне! Какие тут зеркала и лампы! Всё сверкает позолотой, а в центре зала находится большая площадка для танцев с красивым блестящим полом! Тот, кому не удастся там потанцевать, пусть пеняет на себя. Вокруг танцевальной площадки длинными рядами стоят накрытые к ужину столы. Ведь ужинать все присутствующие, естественно, тоже будут.
— Бургомистерша хочет, чтобы мы ели как можно больше в пользу бедных, — объясняет папа, когда они усаживаются за стол. — Раз так, то возьмём себе что-нибудь повкуснее.
Они сидят возле самой площадки для танцев. Вот здорово, потому что теперь отовсюду видно, как хороша Альва в белом платье. Она наверняка станет королевой бала, выборы которой тоже входят в программу сегодняшнего вечера. Бургомистерша сама это придумала, и пупырь ей, если королевой бала не окажется вдруг Альва!
Вверху на эстраде сидит полковой духовой оркестр и так прекрасно играет! Мадикен всё здесь кажется прекрасным.
Это, безусловно, запомнится на всю жизнь, как сказала однажды Альва.
Папа заказывает нечто под названием «торжественный ужин-деликатес», и, когда ужин появляется на столе, Альва расцветает. Сначала она сидела с довольно мрачным видом, но разве можно быть мрачной, когда перед тобой стоят такие яства. Тут и омары, и сёмга, и копчёный угорь, и холодные цыплята, и сардины, и сельдь, и все сорта сыра, и разнообразные салаты, и всевозможные заливные блюда, и омлеты, и крошечные-прекрошечные тефтельки.
Альва любит всё. Мадикен любит омаров и ест только омаров. А Лизабет ест только тефтельки, их она любит больше всего.
— Ну стоило ли платить пять крон, чтобы ты ела одни тефтели? — спрашивает папа.
— Конечно, всегда надо брать самое лучшее, — отвечает Лизабет так, словно каждый день ходит по ресторанам и знает, что и как там надо делать.
