Дни идут, долгожданное событие приближается.
— В субботу — бал, — говорит однажды Альва, теперь она тревожится не на шутку. — Я сошла с ума. Ну что мне там делать среди этой изысканной публики? Нет, я просто сумасшедшая!
— Ерунда, — успокаивает её Мадикен, — когда ты при дашь на бал, такая красивая в своём платье, все будут только рады.
Лизабет тоже так думает.
— А иначе они просто дураки и самые настоящие… Ах да, мне же нельзя этого говорить, ведь я получила от мамы десять эре.
И всё-таки Альву одолевают сомнения.
— Одно знаю: без вас двоих я бы не рискнула даже заглянуть в бальный зал.
Но вот подходит суббота. И вечером, боишься ты или нет, надо идти на бал.
— А сейчас мы отправимся в Павильон всем Юнибаккеном, — говорит мама — Да не бойся ты, Альва, там же будет весело, уж я-то знаю!
— Это как раз то, чего не знает никто, — бормочет Альва себе под нос.
И вот уже издалека слышна духовая музыка и виден разукрашенный огнями Павильон, который празднично светится меж деревьев тёмного гостиничного сада.
Разноцветные лампочки, развешанные вокруг открытой веранды, освещают её сверху, придавая ей особую красоту, а по обе стороны лестницы пылают светильники, и Мадикен кажется, будто она входит в сказку. В таком месте может быть только чудесный праздник! И сколько народу туда идёт! Раздеваясь в вестибюле, люди смеются, переговариваются, окликают друг друга. Все они знакомы между собой, они здороваются, раскланиваются направо и налево, говорят, что рады вновь встретиться.
Все изысканно одеты. Мужчины — во фраках и в мундирах, дамы — в длинных платьях, в жемчугах и драгоценностях, с красивыми причёсками.
«Но мы тоже очень нарядные, — думает Мадикен, — мама — в красном бархатном платье с глубоким декольте, Альва — в белом муслиновом, а мы с Лизабет — в наших платьицах из шитья».
Теперь на Альву снова нападает страх, её пугают разговоры и рокочущий вокруг гул голосов. Но Мадикен и Лизабет торжественно ведут её в бальный зал. Папа идёт впереди и показывает им дорогу.
Бургомистерша — первая, кого они встречают в зале, — любезно им улыбается.
— Я привёл сюда всех своих женщин, а красивых девушек у нас целый букет, — гордо говорит папа.
Но когда бургомистерша узнаёт Альву, улыбка исчезает с её лица. Она не забыла тот кусок лососины, который Альва не уступила ей. Знатная дама морщится, но не только поэтому.
— Дорогой Юнас, — обращается она к папе — у нас не принято брать с собой слуг на такие балы.
